-- Почему? -- спросила Мери.
-- Потому что я уже больше не злюсь, когда вижу, что она улыбается. Третьего дня я проснулся поздно ночью; луна светила так ярко, и мне показалось, что волшебная сила наполняла комнату... Все было так красиво, что я не мог лежать спокойно. Я встал и выглянул в окно. В комнате было совсем светло, и пятно лунного света падало на занавеску... Что-то заставило меня подойти и дернуть шнурок... Она глядела прямо на меня и как будто смеялась, потому что была рада, что я стою там. Поэтому мне хотелось глядеть на нее. Теперь мне всегда хочется смотреть, как она смеется... Я думаю, что она сама тоже, пожалуй, была волшебница.
-- Ты так похож на нее теперь, -- сказала Мери, -- что иногда я думаю, что ты ее дух в образе мальчика.
Эта мысль произвела сильное впечатление на Колина. Он долго думал об этом и потом медленно ответил:
-- Если бы я был ее дух... мой отец любил бы меня!
-- А ты хотел бы, чтобы он тебя любил? -- осведомилась Мери.
-- Я ненавидел портрет, потому что отец не любил меня... Если бы он полюбил меня, я, пожалуй, рассказал бы ему про волшебную силу. Может быть, он от этого стал бы веселее...
Глава XXVI
Вера детей в "волшебную силу" была непоколебима. После утренних "заклинаний" Колин иногда читал им "лекции" о ней.
-- Я люблю делать это, -- объяснил он, -- потому что когда я вырасту и сделаю важные научные открытия, я должен буду читать о них лекции; значит, это навык. Теперь лекции мои короткие, потому что я еще маленький, и еще потому, что Бен опять уснет.