Хвалите Его, все сонмы небесные,
Хвалите Отца и Сына, и Святого Духа. Аминь.
Когда он кончил, Бен остался стоять неподвижно, упрямо стиснув зубы, не сводя тревожного взгляда с Колина. Лицо Колина было задумчиво.
-- Это очень хорошая песнь, -- сказал он. -- Она мне нравится. Может быть, это и есть то, что мне хочется сказать... когда я хочу крикнуть, что благодарен волшебной силе... -- Он остановился и подумал, несколько озадаченный. -- Быть может, это и есть волшебная сила... быть может, она именно это... Быть может, это одно и то же... Как можно знать точное название всему? Спой это опять, Дикон! Давай попробуем, Мери... я гоже хочу петь", это моя песнь. Как она начинается, Дикон? "Хвалите Господа, который ниспосылает все блага"?
Они снова спели -- Мери и Колин так мелодично, как умели; голос Дикона звучал довольно громко и красиво, а при второй строке Бен хрипло откашлялся и при третьей запел очень сильно, даже слишком. Когда затихло "аминь", Мери заметила, что с Беном случилось то же самое, что в тот день, когда он узнал, что Колин не калека, -- его подбородок дергался, и сам он мигал, и его загрубелые старческие щеки были влажны.
-- Я прежде никогда не понимал смысла в славословии, -- сказал он хрипло, -- а теперь, пожалуй, изменю свое мнение... Я уверен, что в тебе прибавилось пять фунтов весу на этой неделе, м-р Колин, целых пять!
Колин смотрел в саду на что-то, привлекшее его внимание, и выражение лица его вдруг стало испуганными
-- Кто-то идет сюда? -- быстро спросил он. -- Кто это?
Калитка в поросшей плющом стене тихо отворилась,
и вошла какая-то женщина. Она вошла при последней строке их песни и остановилась, слушая и глядя на них. На фоне плюща, в длинной синей накидке, на которой пестрели пятна солнечного света, проникавшего сквозь листву, с приятным, свежим лицом, улыбавшимся издали среди зелени, она походила на иллюстрацию в какой-нибудь книге Колина. У нее были чудные ласковые глаза, которые, казалось, смотрели на все сразу -- на всех детей, на Бена, на "тварей", на каждый распустившийся цветок. Как ни неожиданно было ее появление, никто из них не подумал, что она ворвалась к ним без позволения. Глаза Дикона так и светились.