Чрез два дня после этого, когда Мери проснулась утром, она сейчас же села в постели и позвала Марту.
-- Посмотри-ка на степь! Посмотри-ка.
Дождь прекратился, а облака унесло ветром. Ветер тоже утих, и над степью высился ярко-голубой свод неба. Мери никогда даже ни снилось, что небо бывает такое голубое. В Индии небо всегда было точно раскаленное, а здесь оно было такого ярко-голубого цвета, что казалось каким-то чудным, блестящим, бездонным озером; там и сям, высоко в этом голубом своде, носились маленькие белые перистые облачка. Широкий простор степи тоже был мягко-голубой, а не мрачно-багряный или серый.
-- Да, буря прошла, -- радостно сказала Марта. -- Всегда бывает так в это время года -- за ночь все проходит, как будто бури никогда не было и никогда не будет. Это потому, что весна идет. Она еще далеко, но все-таки идет.
-- А я думала, что в Англии всегда дождь и всегда хмуро, -- сказала Мери.
-- О, нет! -- сказала Марта. -- В Йоркшире, когда ясно, то яснее, чем везде на свете. Я тебе говорила, что ты привыкнешь и станешь любить степь. Ты только подожди -- увидишь, как зацветет золотистый дрок, и вереск, и пурпурные колокольчики; станут порхать бабочки, зажужжат пчелы, и запоют жаворонки. Тогда тебе захочется встать на рассвете и быть целый день в степи, как делает наш Дикон.
-- А можно будет мне пойти туда? -- с любопытством спросила Мери, глядя в окно на голубой простор.
-- Не знаю, -- ответила Марта. -- Мне кажется, что ты от роду не пользовалась своими ногами, ты не могла бы пройти пяти миль. До нашего коттеджа ведь пять миль.
-- Мне хотелось бы видеть ваш коттедж, -- сказала Мери.
Марта с секунду пристально глядела на нее, потом снова взялась за свои щетки и стала чистить каминную решетку. Она подумала, что в эту минуту маленькое некрасивое личико девочки вовсе не казалось таким кислым, как в та утро, когда она впервые увидела ее.