-- Они не хотят говорить об этом, -- сказала Мери. -- Я думаю, что им приказали не отвечать на вопросы.
-- А я бы их заставил!
-- Разве ты мог бы? -- немного испуганно спросила Мери.
Если он мог заставить людей отвечать на вопросы, кто знает, что могло бы случиться!
-- Мне должны угождать все; я тебе уж сказал это! Если бы я мог остаться в живых, все это когда-нибудь принадлежало бы мне. Я бы их заставил рассказать.
Мери не знала, что она и сама была избалована, но ясно понимала, что этот таинственный мальчик избалован. Он верил, что весь мир принадлежал ему! Какой это был странный мальчик и как спокойно он говорил о том, что не будет жить!
-- Ты думаешь, что не будешь жив? -- спросила Мери, отчасти из любопытства, отчасти из желания заставить его забыть про сад.
-- Я думаю, что не буду, -- ответил он так же равнодушно, как и прежде говорил об этом. -- С тех пор, как я себя помню, я слышал, как люди говорили, что я не буду жить. Прежде они думали, что я слишком мал, чтобы понимать это, а теперь они думают, что я не слышу... но я слышу. Мой доктор -- двоюродный брат моего отца; он бедный... и если я умру, у него будет весь Миссельтуэйт... когда отец мой тоже умрет. Я думаю, ему бы не хотелось, чтоб я жил...
-- А ты хотел бы жить? -- осведомилась Мери.
-- Нет, -- ответил он сердито и устало, -- но я не хочу умирать. Когда я болен, я лежу здесь и думаю об этом... и все плачу и плачу.