-- Вижу, -- ответила она.
-- Там висит шнурок, -- сказал Колин. -- Потяни его! Мери, сильно заинтересованная, встала и отыскала шнурок. Когда она потянула его, шелковая занавеска отодвинулась на своих кольцах; под нею был портрет. Он изображал молодую женщину с улыбающимся лицом. У нее были светлые волосы, перевязанные синей лентой, и смеющиеся, чудные глаза, точь-в-точь как печальные глаза Колина, агатово-серые, казавшиеся вдвое больше, чем были на самом деле, благодаря длинным черным ресницам.
-- Это моя мать, -- жалобно сказал Колин. -- Я не понимаю, почему она умерла. Иногда я ее ненавижу за это!
-- Это странно! -- чопорно сказала Мери.
-- Если бы она была жива, я бы не был всегда болен, -- ворчал он. -- Я думаю, что я тогда тоже мог бы жить... И мой отец мог бы глядеть на меня... и у меня была бы прямая спи- на... Задерни занавеску!
Мери исполнила его желание и снова уселась на стул.
-- Зачем занавеска задернута? -- спросила она.
Он беспокойно задвигался.
-- Это я им приказал так... Иногда... я не люблю видеть... как она на меня смотрит. Она слишком много улыбается, а я больной и... жалкий. И потом... ведь она моя, и не хочу, чтобы все ее видели...
Несколько секунд в комнате царило молчание; потом Мери заговорила.