-- Это когда солнце светит после дождя... н дождь выпадает после солнца... и все тянется вверх и оживает под землей... Если бы сад остался нашей тайной и мы могли бы ходить туда и смотреть, как все растет и сколько там роз... Видишь ли... ведь было бы гораздо лучше, если бы все это была тайна?
Он снова упал на подушки и лежал неподвижно со странным выражением на лице.
-- У меня никогда не было тайны, -- сказал он, -- кроме той, что я не буду жив и не вырасту большой. Они не знают, что я знаю об этом, значит, это тайна... Но эта тайна мне нравится больше.
-- Если ты не заставишь их взять тебя в этот сад, -- убеждала Мери, -- то, может быть... я почти уверена, что когда-нибудь узнаю, как туда забраться. А потом... если доктор велит вынести тебя в кресле... и если ты всегда можешь делать что захочешь, то мы... может быть... нашли бы какого-нибудь мальчика, который бы вез твое кресло... мы пошли бы в сад... одни, и это было бы всегда тайной.
-- Это было бы хорошо, -- сказал он медленно, мечтательно глядя пред собой. -- Я бы примирился со свежим воздухом... в таинственном саду.
-- Я тебе расскажу... как, по-моему, там внутри... если бы могли туда войти... Он был заперт так долго, что все там перепуталось...
Колин лежал спокойно и слушал, как Мери рассказывала про вьющиеся розовые кусты, которые цеплялись за деревья, про птиц, которые, вероятно, свили там гнездо, потому что было безопасно. Потом она рассказала ему про малиновку и про старого Бена. Рассказ про птичку так понравился Колину, что он даже улыбнулся.
-- Я и не знал, что есть такие птички, -- сказал он. -- Но когда все время бываешь в комнате, то ничего такого не видишь. А ты столько знаешь... мне все кажется, что ты была там, в этом саду!
Мери не знала, что сказать, и молчала. Колин, очевидно, не ожидал ответа.
-- Я тебе покажу кое-что, -- сказал он вдруг. -- Видишь вон ту розовую шелковую занавеску на стене над камином?