-- О, отвѣчала она:-- развѣ вы думаете, что я не буду счастлива? Нѣтъ причины, чтобъ я не была счастлива. Я надѣюсь, что буду счастлива. Я, право, не знаю, что станется со мною, если я не буду счастливой. Я даже не могу себѣ этого представить.
-- Не всѣ счастливы, промолвилъ Треденнисъ почти дрожащимъ голосомъ.
-- Но я всегда была счастлива, отвѣчала она, жалобно смотря на него:-- конечно, это не причина, но мнѣ кажется этого достаточно.
-- Не смотрите на меня такъ, я не могу видѣть васъ грустной. Еслибъ я могъ цѣною какихъ бы то ни было жертвъ или страданій...
Пламенная искренность его тона заставила ее вздрогнуть.
-- Берта! продолжалъ онъ:-- Берта...
Онъ самъ не зналъ, что скажетъ далѣе, но въ эту минуту вошелъ въ комнату профессоръ, голодный, разсѣянный, и слова замерли на губахъ Треденниса.
-- Здѣсь цвѣты, сказалъ старикъ, съ удовольствіемъ вдыхая въ себя благоуханіе геліотроповъ:-- какіе цвѣты?
Берта встала и подошла къ нему. Треденнисъ смотрѣлъ на ея граціозную фигуру съ какимъ-то смутнымъ сознаніемъ, что онъ потерялъ нѣчто, чего ему никогда уже не найти.
-- Это геліотропы, сказала она:-- мнѣ принесъ ихъ Филиппъ. Это мой первый букетъ, и я сохраню его до старости.