-- Все, промолвила она, отворачиваясь.
Тутъ дѣти потребовали, чтобъ онъ продолжалъ игру въ мячъ, и онъ быстро исполнилъ ихъ желаніе.
Спустя нѣсколько дней, Джени настолько поправилась, что ее выносили на воздухъ, и она проводила большую, часть дня въ гамакѣ, подъ тѣнью увѣсистаго дуба. Треденнису казалось, что дѣйствительно для Берты эти дни были праздниками, такъ она наслаждалась, лежа въ другомъ гамакѣ, рядомъ съ своимъ ребенкомъ, читая вслухъ, работая или гуляя. Онъ часто теперь вспоминалъ о томъ, что профессоръ говорилъ про ея любовь къ дѣтямъ. Эта любовь обнаруживалась въ сотни мелочахъ, въ ея голосѣ, жестахъ, въ ихъ привычкѣ прижиматься и ласкаться къ ней. Однажды, видя, какъ она подняла упавшую Мегги, принесла ее на рукахъ и положила подлѣ себя въ гамакъ, онъ не выдержалъ и произнесъ:
-- Однако, я не думалъ...
Но онъ остановился, боясь сказать что-нибудь лишнее.
-- Что вы не думали?
-- Простите, я хотѣлъ сказать глупость.
-- Вы никогда не думали, что я такъ люблю моихъ дѣтей; вы это хотѣли сказать, произнесла она тихо:-- неужели вы думаете, я этого не знала? Можетъ быть, вы и были правы. Можетъ быть, любовь къ дѣтямъ одна изъ многихъ масокъ, которыя я надѣваю по очереди.
-- Не говорите этого! воскликнулъ Треденнисъ.
Онъ бросилъ на нее взглядъ, полный пламенной мольбы и съ удивленіемъ замѣтилъ на ея глазахъ крупныя слезы.