-- Нѣтъ, сказала она черезъ минуту:-- я не буду этого говорить. И къ чему? Это неправда. Я очень люблю моихъ дѣтей. Впрочемъ, я думаю, самое дурное на свѣтѣ существо любитъ своихъ дѣтей. Конечно, мои слова могли бы ничего не значить, но вы видите, какъ они меня любятъ, прибавила она съ чувствомъ:-- а они не любили бы меня, еслибъ я ихъ не любила.
-- Я теперь вижу, какъ я ошибался. Но вернувшись въ Вашингтонъ, я рѣшительно васъ не узналъ. Все въ васъ было для меня непонятно, и мнѣ казалось, что передо мною новое, невѣдомое мнѣ существо.
-- Это такъ и было. Я можетъ быть никогда не была тѣмъ существомъ, какимъ вы меня воображали.
-- Нѣтъ, съ тѣхъ поръ, какъ я здѣсь, я вижу передъ собою то самое существо, о которомъ я мечталъ, сидя передъ огнемъ въ длинныя зимнія ночи на пограничномъ посту.
-- Вы обо мнѣ думали? спросила она съ удивленіемъ.
-- Да, я никогда не забывалъ васъ.
-- Какъ странно это слышать теперь! Вы повидимому не обращали на меня никакого вниманія.
-- Ужь такая моя судьба, промолвилъ онъ съ горечью:-- всѣ полагаютъ, что я ни на что не обращаю вниманія.
-- Вѣроятно, вы вспоминали обо мнѣ, потому что вамъ было скучно и не о комъ было думать.
-- Можетъ быть.