-- Нѣтъ, отвѣчала Берта:-- лучше поскорѣе кончить. Съ той минуты я уже болѣе никогда не лгала себѣ. И было бы не къ чему? Я думала, что онъ за сорокъ миль отъ меня, а онъ былъ передо мною; страхъ и радость побороли во мнѣ всѣ остальныя чувства и я едва не упала въ обморокъ. Я не знаю, что онъ чувствовалъ и думалъ. Но онъ подошелъ ко мнѣ совсѣмъ близко, взялъ меня за плечо своей мощной, доброй рукой и сталъ говорить тихо, шепотомъ. Мнѣ казалось, что мы одни на свѣтѣ и я подумала: "Ты съума сошла отъ радости, потому что онъ съ тобою; всѣ твои страданія кончились, и ты не думаешь ни о чемъ другомъ". Въ послѣдствіи я не разъ говорила себѣ, что еслибъ онъ былъ дурной человѣкъ и думалъ только о себѣ, то, открывъ это въ ту роковую ночь, я, можетъ быть, спаслась бы отъ дальнѣйшихъ страданій. Но онъ думалъ не о себѣ, а обо мнѣ. Онъ пріѣхалъ не для себя, а для меня и Джени. Онъ пріѣхалъ, чтобъ помочь намъ, ухаживать за нами. Онъ прогналъ меня наверхъ спать, а самъ всю ночь ходилъ подъ окномъ. И я спала, какъ ребенокъ. Онъ, казалось, вдохнулъ въ меня силу и спокойствіе; я почувствовала себя безопасной и спала. Съ самаго начала онъ дѣйствовалъ на меня успокоительно. Я часто уставала отъ нашей лихорадочной привычки веселиться безъ устали и разсуждать безъ конца. Мы называемъ это аргументаціей, анализомъ и считаемъ себя очень умными. Есіи это умъ, то у насъ его слишкомъ много. Онъ былъ не таковъ, и жизнь съ нимъ становилась проще, спокойнѣе. Я пыталась было его прогнать, но знала, что онъ не уѣдетъ и желала, чтобъ онъ остался. Тогда я рѣшилась быть съ нимъ естественной и нѣжной, не огорчать его ничѣмъ. Вѣдь я была бы любезной со всякимъ человѣкомъ, который оказалъ бы мнѣ такую услугу.
-- Но этимъ не могло кончиться, замѣтила со вздохомъ Агнеса.
-- Кончиться! Это никогда не кончится. Развѣ я не понимаю, въ чемъ дѣло? Какъ тутъ ни разсуждай, какъ ни плачь, а это старая, несчастная исторія замужней женщины, любящей не мужа, а другого. Нѣтъ ничего хуже и всегда кажется, что такая женщина дурная.
Агнеса молча положила ей руку на плечо.
-- Я, вѣроятно, тогда дурно поступила, хотя этого не сознавала. Я позволила себѣ быть счастливой, позволила ему быть добрымъ ко мнѣ. Я старалась, чтобъ эти дни были для него пріятными. Джени выздоровѣла, и погода была прекрасная. Я исполняла всѣ его желанія, и онъ былъ такъ же добръ ко мнѣ, какъ къ Джени. Когда вы сказали, что онъ такъ мягокъ и нѣженъ, то передо мною мгновенно возстала его фигура, его голосъ. Онъ не ухаживаетъ, не любезничаетъ, какъ другіе мужчины, онъ даже застѣнчивъ... я никогда не забуду, какъ бы ни старалась, этихъ счастливыхъ дней.
-- А все-таки постарайтесь, сказала грустнымъ тономъ Агнеса.
Берта пристально посмотрѣла на нее.
-- Послѣ года усилій, я вамъ скажу о результатѣ, произнесла она.
-- О! на это потребуется болѣе года.
-- Можетъ быть, два. Но уже огонь гаснетъ въ каминѣ и мнѣ пора кончить. Вы слишкомъ добры, что терпѣливо меня слушаете.