Мистеръ Сильвестръ посмотрѣлъ на Треденниса съ удивленіемъ.
-- Что съ вами? спросилъ онъ апатичнымъ тономъ: -- человѣкъ, не поддерживающій подобныхъ родственныхъ связей, долженъ находиться не въ нормальномъ положеніи. О, продолжалъ онъ съ улыбкой, причемъ обнаружилъ рядъ бѣлыхъ зубовъ:-- она преумный черт.... Она очень умна и очаровательна.
-- Да, вѣроятно, отвѣчалъ Треденнисъ холодно: -- всѣ, говоря о ней, всегда распространяются объ ея умѣ.
-- Вы сами убѣдитесь, что она умна, встрѣтившись съ нею, замѣтилъ мистеръ Сильвестръ.
Вернувшись вечеромъ домой, Треденнисъ сѣлъ къ столу и взялъ самую серьёзную, научную книгу, требовавшую сосредоточеннаго вниманія. Полчаса онъ читалъ, напрягая всѣ свои умственныя силы, но потомъ бросилъ книгу и началъ ходить взадъ и впередъ по комнатѣ.
III.
Спустя два года, въ мартѣ мѣсяцѣ, Треденнисъ ѣхалъ по Пенсильванской Аллеѣ, быть можетъ, въ той же извощичьей каретѣ, которая отвезла его на желѣзную дорогу, въ ночь перваго бала Берты. Но улицы имѣли болѣе веселый, праздничный видъ. Только два дня передъ тѣмъ вступилъ новый президентъ, и всюда виднѣлись слѣды національнаго торжества, въ видѣ флаговъ, драпировокъ домовъ и пр. Улицы кишили публикой, которая, несмотря на свой утомленный видъ, осталась послѣ торжества для осмотра достопримѣчательностей Уашингтона; кое-гдѣ виднѣлся даже мундиръ, эффектно фигурировавшій въ недавней процессіи.
-- Я являюсь сюда съ новымъ правительствомъ, думалъ Треденнисъ, смотря съ любопытствомъ на все окружающее: -- кто знаетъ, суждено ли мнѣ съ нимъ уладиться, кто знаетъ, что случится въ эти годы.
Мысли унесли его въ прошедшее. Онъ началъ свое поприще съ твердой рѣшимостью добиться положенія, которымъ онъ могъ бы гордиться, и, благодаря энергіи, труду и стойкости, достигъ своей цѣли. Никто по спеціальности и въ возрастѣ Треденниса не стоялъ выше его. Онъ достигъ извѣстности, почестей и не малаго количества рукоплесканій. Онъ не разъ бывалъ львомъ минуты, и если не очень дорожилъ подобной популярностью, то не пренебрегалъ доставляемой ею опытностью. Свѣтъ цѣнилъ его высоко, и еслибы онъ желалъ, то могъ бы имѣть много друзей, но этому мѣшала его природная склонность къ уединенію и безмолвію. За то число сочувствовавшихъ ему лицъ росло съ каждымъ годомъ. Онъ даже въ тайнѣ не сѣтовалъ на свою одинокую жизнь и часто убѣждалъ себя, что всякое другое существованіе было бы ему противно. Быть можетъ, онъ никогда вполнѣ не сознавалъ, какое сильное вліяніе имѣла на всю его жизнь единственная романическая мечта, которой онъ поддался съ юности. Быть можетъ, еслибъ онъ имѣлъ о чемъ вспоминать, его чувства не приняли бы такого горькаго оттѣнка; теперь же, несмотря на всю твердость воли, онъ не могъ уничтожить въ своемъ сердцѣ неопредѣленную, томительную боль, которая обострялась каждый разъ, какъ онъ слышалъ о Бертѣ черезъ профессора или кого другого.
-- Восемь лѣтъ прошло съ ея перваго бала, думалъ онъ, проѣзжая по улицамъ Уашингтона въ этотъ мартовскій вечеръ:-- съ тѣхъ поръ она побывала на многихъ балахъ. Надѣюсь, что она веселилась на всѣхъ.