-- Я? Отчего ты это думаешь?
-- По очень простой причинѣ. Надняхъ ты раза два или три былъ грубъ со мною. Ты этого и не замѣтилъ. Видишь, какъ не хорошо пріучить жену къ ангельскому обращенію; малѣйшая перемѣна, и она уже думаетъ, что ты боленъ. Только-что за обѣдомъ, когда я заговорила объ отъѣздѣ, ты... ну, какъ бы сказать поделикатнѣе, ты немного вышелъ изъ себя.
-- Неужели!
-- Да, и я также, продолжала Берта очень мягко и добродушно: -- мы никогда себѣ этого не позволяли, и лучше бы не начинать, не правда ли?
-- Конечно, ты очень мила, что меня предупредила.
-- Я была бы не мила, еслибъ этого не сдѣлала. Одну минуту казалось, что мы поссоримся изъ-за сенатора Пленфильда.
-- Мы болѣе не будемъ, и согласимся терпѣть его.
-- Я постараюсь его не возненавидѣть, отвѣчала Берта, послѣ минутнаго молчанія: -- и пока ты со мною, мнѣ нечего бояться.
-- Бояться чего?
-- Я не слишкомъ щепетильна, продолжала она, и легкій румянецъ показался на ея щекахъ:-- но не люблю его манеръ. Онъ слишкомъ явно ухаживаетъ за мною, говоритъ мнѣ слишкомъ много комплиментовъ.