-- О! это пустой предразсудокъ, отвѣчалъ Ричардъ: -- я никогда еще не слыхалъ, чтобъ ты жаловалась на своихъ поклонниковъ и ихъ комплименты.
-- У меня никогда не было поклонника такого рода, замѣтила она.
-- Это еще не значитъ, что онъ не хорошъ.
-- Не будемъ разсуждать о томъ, какого рода онъ человѣкъ, сказала Берта:-- но развѣ ты не замѣтилъ, что всѣ люди, имѣющіе какое-нибудь отношеніе къ Весторскому дѣлу, походятъ на него? Часто смотря на мою гостинную, я въ послѣднее время ея не узнаю. Она совсѣмъ измѣнилась; эти люди вытѣснили изъ нея другихъ.
-- Милое дитя мое, отвѣчалъ онъ послѣ нѣкотораго неловкаго молчанія:-- ты, можетъ быть, и права; но я буду съ тобою откровеннымъ... это необходимо.
-- Ричардъ, какое тебѣ дѣло до Весторскихъ замелъ? спросила она неожиданно:-- зачѣмъ ты такъ интересуешься ими?
-- Мнѣ до нихъ большое дѣло, отвѣчалъ онъ: -- я заинтересованъ ими, какъ адвокатъ, и успѣхъ этой спекуляціи доставитъ мнѣ и славу, и богатство. Хорошъ же ты дѣлецъ если пугаешься всего.
-- Я не дѣлецъ! воскликнула Берта:-- и никогда не думала объ этомъ! Я только говорила глупости. Я вижу теперь, что слишкомъ много болтала глупостей, и очень сожалѣю объ этомъ.
-- Не сожалѣй, замѣтилъ сухо Ричардъ:-- теперь поздно.
-- Правда, раскаяваться поздно, но можно исправиться. Я никогда не позволю себѣ болѣе этого безумія и неприличія.