И, громко разсмѣявшись, Ричардъ вышелъ изъ комнаты.
Спустя недѣлю, Треденнисъ съ удивленіемъ узналъ отъ него, что Берта съ дѣтьми уѣзжаетъ изъ Вашингтона.
-- Когда? спросилъ Треденнисъ:-- это неожиданный отъѣздъ. Я видѣлъ два дня тому назадъ Джени и она ничего мнѣ не сказала объ этомъ.
-- Да, мы рѣшили экспромтомъ, отвѣчалъ Ричардъ: -- они уѣзжаютъ сегодня, а я остаюсь по дѣламъ.
XXIII.
Слѣдующія недѣли были тяжелы для Ричарда Амори. Онѣ принесли ему слишкомъ много лихорадочныхъ заботъ и безпокойства. Онъ не пріобрѣлъ еще твердости и хладнокровія, доставляемыхъ долголѣтнимъ опытомъ. Онъ начиналъ сознавать, что поставилъ на карту болѣе, чѣмъ самъ думалъ, и этотъ громадный рискъ возбуждалъ въ немъ тревожный страхъ, особенно въ тѣ минуты, когда дѣло повидимому принимало неудовлетворительный оборотъ. Онъ еще не раскаявался въ своемъ поступкѣ, но чувствовалъ, что въ случаѣ несчастія, подобное раскаяніе возможно. До этого времени онъ постоянно ѣздилъ въ своей модной каретѣ въ Капитолій, прогуливался по его галлереямъ и посѣщалъ комитетскія комнаты съ видомъ любителя, наслаждающагося окружающимъ его зрѣлищемъ; онъ былъ очень популяренъ въ политическихъ кружкахъ, благодаря веселости, предупредительности и любезнымъ манерамъ, а разсѣянный, недѣловой видъ его внушалъ всѣмъ убѣжденіе, что дружба съ нимъ вполнѣ безопасна.
-- Онъ очень полезный человѣкъ для подобныхъ дѣлъ, замѣтилъ одинъ изъ второстепенныхъ дѣятелей по Весторскому дѣлу:-- никто не боялся вступить съ нимъ въ разговоръ, а это много. Есть люди, которые однимъ поклономъ могутъ погубить человѣка съ хорошимъ положеніемъ въ политическомъ мірѣ, хотя про нихъ нельзя сказать ничего дурного; это честные работники, живущіе на счетъ своей родины. Но всѣ ихъ знаютъ, всѣмъ извѣстно ихъ ремесло. Амори совсѣмъ иной человѣкъ, а его жена...
-- Что она дѣлаетъ? спросилъ съ безпокойствомъ Пленфильдъ, при которомъ происходилъ этотъ разговоръ.
-- Ничего; я только хотѣлъ сказать, что она свѣтская дама и самые щепетильные люди считаютъ за честь бывать у нея.
Но съ теченіемъ времени, когда критическая минута стала приближаться, когда въ газетахъ все чаще и чаще начали появляться предсказанія объ успѣхѣ или неудачѣ Весторскаго дѣла, когда дружеское расположеніе сильныхъ міра сего сдѣлалось вопросомъ жизни и смерти, Ричардъ потерялъ веселый, равнодушный видъ любителя. Онъ не спалъ по ночамъ и съ трудомъ сохранялъ наружное спокойствіе.