-- Славная исторія, замѣтилъ онъ, не высказывая прямо своего мнѣнія:-- дѣло крупное.
-- Не маленькое, отвѣчалъ Ричардъ: это говоритъ въ его пользу.
-- Субсидіи также не могутъ быть мелкія, это говоритъ противъ вашего дѣла, сказалъ Блондель: -- ну, объясните теперь, что оно можетъ дать.
Ричардъ открылъ ротъ, чтобы отвѣчать и остановился, сообразивъ, что онъ едва не испортилъ дѣла, неправильно понявъ слова Блонделя.
-- Что это дѣло дастъ правительству? Какія вы выгоды сулите?
Конечно, выгоды правительства отъ этого дѣла были бы значительны, и Ричардъ сталъ ихъ объяснять съ блестящимъ краснорѣчіемъ. Онъ даже самъ удивлялся, сколько нашлось могучихъ причинъ, которыя побуждали правительство высказаться съ точки зрѣнія государственной пользы за ту соединительную вѣтвь, которая пересѣкала бы Весторскія земли. Чѣмъ онъ болѣе говорилъ, тѣмъ убѣдительнѣе становились его аргументы и онъ подъ конецъ самъ вполнѣ вѣрилъ въ свое безкорыстное желаніе оказать пользу не себѣ, а всей странѣ.
Блондель смотрѣлъ на него съ интересомъ. Онъ любилъ краснорѣчіе и самъ говорилъ хорошо. Его умъ былъ практическій, дѣловой, и онъ былъ не прочь уничтожить противника краснымъ словцемъ или остроумной шуткой, но вполнѣ сознавалъ, что ему приходилось пассовать передъ такимъ блестящимъ, находчивымъ и бойкимъ ораторомъ.
Окончивъ свою рѣчь, Ричардъ впился глазами въ Блонделя; онъ былъ убѣжденъ, что произвелъ на него сильное впечатлѣніе, хотя Блондель ни выказывалъ этого никакими внѣшними знаками. Онъ попрежнему сидѣлъ протянувъ ноги и засунувъ уки въ карманы.
-- Ну, повторилъ онъ:-- славная исторія; крупное дѣло.
-- И вы... мы можемъ разсчитывать на вашу... началъ Ричардъ и не окончилъ фразы.