-- А что Берта? спросилъ Треденнисъ.
Профессоръ медленно опустился въ свое кресло.
-- Она на вечерѣ, хотя теперь сезонъ и на исходѣ, произнесъ онъ, поправляя огонь въ каминѣ:-- она каждый день гдѣ-нибудь на вечерѣ, а часто на двухъ и на трехъ.
-- Это хорошо.
-- Очень, если не въ одномъ, то въ другомъ отношеніи, сказалъ профессоръ и перемѣнилъ разговоръ.
Онъ съ такой заботливостью сталъ распрашивать Треденниса объ его дѣлахъ, что тронулъ его до глубины души.
-- Я всегда былъ увѣренъ, что ваша жизнь не пропадетъ даромъ, замѣтилъ онъ своимъ обычнымъ спокойнымъ тономъ: -- я часто говорилъ себѣ, что еслибъ вы были моимъ сыномъ, то я гордился бы вами. Да, жаль, что вы не мой сынъ.
-- Еслибъ я былъ вашимъ сыномъ, то имѣлъ бы основаніе мѣтить высоко, сказалъ съ жаромъ Треденнисъ.
-- Вы и такъ мѣтили высоко, отвѣчалъ профессоръ съ улыбкой:-- а главное, достигли своей цѣли. У васъ сильная натура. Я люблю людей съ сильной натурой.
Въ дальнѣйшемъ разговорѣ онъ нѣсколько разъ упоминалъ о Бертѣ, но не въ томъ тонѣ, какъ бывало во время ея молодости. Большею частью онъ говорилъ объ ея дѣтствѣ и объ ея теперешнемъ образѣ жизни. Она жила вблизи отъ него, ея домъ былъ щегольской, а дѣти отличались красотой и здоровьемъ.