XXVI.
Профессоръ сидѣлъ въ своемъ любимомъ креслѣ, у камина, съ книгой на колѣняхъ; подлѣ на столѣ стоялъ недопитый стаканъ вина. Часа два тому назадъ, онъ обѣдалъ съ Арбутнотомъ, который, посидѣвъ немного послѣ обѣда, отправился на какой-то званный вечеръ.
Старикъ думалъ о своемъ недавнемъ гостѣ и о задуманномъ планѣ упрочить его положеніе въ администраціи и не слышалъ, какъ позвонили въ передней, и дверь отворилась.
-- Это ты, Берта! воскликнулъ онъ, увидавъ передъ собою дочь:-- вотъ неожиданное посѣщеніе!
Онъ съ любопытствомъ оглядѣлъ ее съ ногъ до головы и прибавилъ медленно:
-- Берта, ты сегодня кажешься мнѣ молоденькой дѣвочкой, какъ въ то время, когда Филиппъ гостилъ у насъ. Отчего это?
-- Это зависитъ отъ платья, отвѣчала Берта, садясь на низенькое кресло: -- это старое платье, которое я носила молодой дѣвушкой. Я его съ тѣхъ поръ не надѣвала и только сегодня, найдя его въ старыхъ вещахъ, надѣла, надѣясь, что почувствую себя снова молодой дѣвушкой.
Она говорила тихо и спокойно, а платье было самое простенькое, и только на шеѣ у нея красовалась маленькая кружевная косыночка.
-- Это чисто женская идея, замѣтилъ профессоръ:-- и что же, твоя надежда не сбылась?
-- Не совсѣмъ. Надѣвъ платье и посмотрѣвъ на себя въ зеркало, я въ первую минуту забыла многое, но потомъ услышала голоса дѣтей, и въ комнату вошелъ Ричардъ. Берта Геррикъ исчезла. Вы знаете, когда это платье было на мнѣ въ послѣдній разъ, я была Берта Геррикъ и думала о своемъ первомъ балѣ.