Она встала, пошла въ сосѣднюю комнату и опустилась на колѣни передъ кроваткой Джени. Она положила игрушку на одѣяло и, обнявъ ребенка, нѣжно промолвила:
-- Джени! Джени!
Ребенокъ зашевелился, полуоткрылъ глаза и потянулся къ матери.
-- Мама, прошептала она:-- я уже молилась... я сказала... Боже! помилуй маму... папу... и всѣхъ... Боже! помилуй дядю Филиппа.
Берта припала головой къ подушкѣ.
-- Да, произнесла она едва слышно: -- ты моя и я твоя. Я останусь съ тобою, Джени.
XXVII.
Въ эту зиму, въ дни своихъ вечернихъ пріемовъ, Берта часто съ удивленіемъ обводила глазами свою гостинную. Она видѣла вокругъ себя все странныя, почти незнакомыя ей лица. Новый элементъ постепенно изгонялъ изъ ея дома старый и она подъ конецъ сама чувствовала себя чуждой того общества, которое теперь собиралось у нея. Мало-по-малу, сначала совершенно незамѣтно, она втянулась въ какую-то невѣдомую, таинственную жизнь. Она дѣлала визиты одной дамѣ, потому что мужъ послѣдней былъ членомъ какого-то комитета, другой -- потому что братъ той былъ вліятельный человѣкъ; она посылала свои приглашенія только лицамъ, которыя сами или черезъ другихъ могли ей пригодиться. И эти пригодные люди были далеко не интересные. Въ числѣ ихъ попадались неотесанные, грубые жители далекаго Запада, сумрачные, строгіе пуритане Новой Англіи и шумные, галантерейные южане. Но все-таки съ мужчинами Берта кое-какъ справлялась, но женщинъ было гораздо труднѣе занять, такъ какъ онѣ не привыкли къ свѣтскому обществу и были или слишкомъ застѣнчивы, или слишкомъ бойки. Поэтому Берта изнемогала физически и нравственно въ неустанныхъ усиліяхъ расшевилить это скучное общество, и все-таки ея старанія не всегда увѣнчивались успѣхомъ.
-- Онѣ не обращаютъ на меня никакого вниманія, сказала она однажды Арбутноту, съ странной улыбкой обводя глазами своихъ гостей:-- и я боюсь, что они подозрѣваютъ меня въ несочувственномъ къ нимъ отношеніи. Вообще это преглупая комедія. Каждый изъ нихъ имѣетъ побудительную причину для появленія въ моей гостинной, и эти причины никогда не совпадаютъ съ причиной, заставляющей меня приглашать ихъ. Хотите, я вамъ объясню, зачѣмъ здѣсь нѣкоторыя изъ нихъ. Вонъ дама на диванѣ, худая, костлявая, съ блестящими глазами, желаетъ привыкнуть къ свѣтскому обществу, такъ какъ ея мужъ политическій дѣятель, который пойдетъ далеко, и она хочетъ быть на высотѣ обстоятельствъ; дама, съ которой она говоритъ, жена человѣка, ищущаго протекціи сенатора Пленфильда, а Пленфильдъ здѣсь, какъ дома; маленькая, красивая южанка, богатая вдова, имѣющая большой процессъ съ казной, отыскиваетъ здѣсь голоса, которые поддержатъ ее въ конгрессѣ. А она нужна потому, что у нея есть двоюродный братъ, который изъ патріотизма подаетъ голосъ противъ всѣхъ мѣръ, не имѣющихъ цѣлью южные интересы. Не правда ли, все это очень курьёзно?
-- Вы знаете мое мнѣніе, къ чему спрашивать, отвѣчалъ Арбутнотъ.