-- Вы очень добры, что пріѣхали, сказала она:-- я боялась, что вы обманете. Мистеръ Гарднеръ, вотъ полковникъ Треденнисъ.
Тутъ онъ былъ поглощенъ словно водоворотомъ. Мистрисъ Гарднеръ знакомила его со всѣми гостями и онъ не успѣвалъ кланяться направо и налѣво. Наконецъ, онъ очутился передъ могущественной особой, о которой говорила ему днемъ гостепріимная хозяйка. Министръ стоялъ, облокотясь на каминъ, и любезничалъ съ хорошенькой молодой дѣвушкой, которая разсказывала ему свои впечатлѣнія о президентскомъ балѣ. Мистрисъ Гарднеръ представила ему Треденниса, и они тотчасъ разговорились. Министръ съ любопытствомъ разспрашивалъ Треденниса объ его индѣйской политикѣ, и ихъ разговоръ затянулся бы надолго, еслибы хозяинъ не отозвалъ одного изъ собесѣдниковъ.
Треденнисъ былъ очень радъ остаться одинъ; его занимало зрѣлище пестрой, нарядной толпы, и онъ былъ очень благодаренъ, что на время освободился отъ необходимости разговаривать и знакомиться съ новыми лицами. Спустя нѣсколько минутъ, онъ неожиданно почувствовалъ въ воздухѣ какое-то нѣжное благоуханіе, которое, какъ ему показалось, вовсе не соотвѣтствовало шумной, блестящей обстановкѣ. Съ тревожнымъ біеніемъ сердца онъ созналъ, что это былъ запахъ геліотропа, и тотчасъ вспомнилъ о томъ вечерѣ, когда онъ принесъ Бертѣ букетъ геліотропа. Онъ быстро обернулся и увидалъ среди веселой, блестящей группы Берту.
Она была одѣта великолѣпно и стояла въ прелестной позѣ, держа въ рукѣ букетъ. Блестящая улыбка играла на ея губахъ и Треденнисъ въ ту же минуту понялъ, что она его узнала. Она не тронулась съ мѣста и, очевидно, ждала его. Хотя она не сказала ни слова, но окружавшіе ее мужчины инстинктивно разступились и пропустили къ ней Треденниса.
Часто впослѣдствіи Треденнисъ старался вспомнить, какъ онъ подошелъ къ Бертѣ и что онъ сказалъ, держа ея хорошенькую ручку, затянутую въ перчатку, но все это представлялось ему очень смутно. Окружавшая ее группа почти мгновенно разсѣялась, и онъ остался съ нею наединѣ. Взглянувъ на букетъ, онъ увидѣлъ геліотропъ и розы.
Она такъ много и вмѣстѣ съ тѣмъ такъ мало измѣнилась, что казалось, какъ бы онъ видѣлъ ее во снѣ. Онъ старался анализировать происшедшую въ ней перемѣну -- и не могъ, а самое усиліе возбудило въ немъ болѣзненное чувство. Цвѣтъ лица ея былъ не такой блестящій, какъ въ старину, но глаза были блестящѣе и больше, не столько отъ того, что она похудѣла, сколько отъ смѣлаго ихъ выраженія. Ея граціозная, круглая фигурка была еще прелестнѣе, но къ ней уже не пошли бы сѣренькое платьице и кружевная косынка, которыя въ его глазахъ были неразрывно связаны съ ея очаровательнымъ образомъ. Даже улыбка и голосъ ея измѣнились. Улыбка была то блестящая, то мягкая, словно скрывавшая нѣчто; голосъ былъ тихій, мелодичный, выражавшій болѣе, чѣмъ произносимыя ею слова. Треденнисъ чувствовалъ, что много потребуется времени, чтобъ близко узнать ее.
-- Сядьте подлѣ меня, сказала она съ нѣжной, но нѣсколько небрежной улыбкой, помѣщаясь на диванъ, устроенный на подоконникѣ: -- сядьте и скажите, рады ли вы, что перебрались въ Уашингтонъ. Папа въ восторгѣ, что будетъ пользоваться вашимъ обществомъ.
-- Благодарю васъ, отвѣчалъ Треденнисъ:-- я очень доволенъ перемѣной въ моей жизни.
-- Да, это будетъ громадная перемѣна, хотя, конечно, въ эти годы ваше вниманіе было обращено не исключительно на индѣйцевъ. Уашингтонъ не похожъ на другіе американскіе города и вообще, я полагаю, онъ рѣзко отличается отъ всѣхъ городовъ на свѣтѣ. Это очень интересный городъ, когда къ нему привыкнешь.
-- Вы находите?