-- Здоровы ли вы? спросила она, пристально посмотрѣвъ на его блѣдное лицо:-- вы очень не хороши на взглядъ.
-- Я здоровъ, но... но...
-- Можетъ быть боленъ кто нибудь изъ вашихъ друзей?
-- Да... вы вѣроятно объ этомъ уже слышали.
-- Конечно. Такія вѣсти скоро разносятся. Признаюсь, эти слухи очень разстроили меня. Они уже давно доходили до меня въ смутной формѣ, но сегодня я видѣла многихъ, которые передали мнѣ вещи, сильно поразившія и встревожившія меня. Вотъ для чего я и желала видѣть васъ. Я увѣрена, что вы мнѣ скажете всю правду; другіе говорятъ пристрастно, а профессоръ Геррикъ, конечно, ничего не знаетъ. Скажите мнѣ все, что сами знаете?
-- Я для этого и пришелъ, отвѣчалъ Треденнисъ, поблѣднѣвъ болѣе прежняго:-- я знаю многое, чего свѣтъ никогда не узнаетъ, но вамъ я могу сказать все.
Онъ былъ такъ взволнованъ, что не могъ усидѣть и всталъ съ кресла.
-- Даже вамъ я не могу открыть источникъ моихъ достовѣрныхъ свѣдѣній, продолжалъ онъ: -- я могу только поручиться, что все, что я вамъ скажу, правда, и знаю, что вы мнѣ повѣрите.
-- Вы можете быть увѣрены въ этомъ.
-- Еслибъ я не былъ въ этомъ убѣжденъ, то не пришелъ бы къ вамъ, потому что у меня нѣтъ никакихъ доказательствъ справедливости моихъ словъ. Я явился сюда, чтобъ просить вашей защиты для женщины, обиженной, оклеветанной.