-- Я пришелъ къ вамъ, чтобъ разсказать одну исторію.
-- Какъ, и у васъ есть исторія, воскликнулъ Блондель? привскакивая на своемъ креслѣ.
-- Да, отвѣчалъ онъ: -- она не очень пріятная и касается васъ; поэтому я буду по возможности кратокъ.
Онъ дѣйствительно не терялъ словъ; его разсказъ былъ краткій, но патетическій и сильно тронулъ добраго, хотя грубаго Блонделя, который самъ со вчерашняго вечера часто вспоминалъ съ сожалѣніемъ, что лишился дружбы мистрисъ Амори, что ему уже болѣе не проводить пріятныхъ часовъ въ ея гостинной. Не успѣлъ еще Треденнисъ произнести послѣдняго слова, какъ онъ вскочилъ съ кресла.
-- А! воскликнулъ онъ:-- про нея сочинили скандальную исторію и меня въ нее запутали. Да мало того: составили заговоръ противъ бѣдняжки, словно она не довольно уже перенесла непріятностей. Проклятые сплетники, врали!
-- Многіе заявляютъ свое негодованіе только потому, что вѣрятъ въ справедливость распространяемой клеветы.
-- Все это ложь, и я докажу имъ, что со мной нельзя шутить! Они увидятъ, что я не имѣю ничего противъ нея. Она славная, достойная женщина. Она настоящая лэди. Всякій дуракъ можетъ это понять съ перваго взгляда. Она побѣдила меня, хотя, чортъ возьми, все говорило противъ нея. Она никого не обвиняла, хотя на ея мѣстѣ девять женщинъ изъ десяти разразились бы жалобами и укорами, на что она имѣла полное основаніе. Она мужественное маленькое созданіе и умѣетъ переносить съ твердостью тяжелыя испытанія. Я готовъ присягнуть, что... Вы, конечно, знаете кое-что объ ея насчастіяхъ, иначе вы не пришли бы ко мнѣ.
-- Да, я знаю.
-- Ну, я не хочу болѣе ничего знать. Она несчастна, и этого довольно. Но признаюсь, я желалъ бы избить до полусмерти одного блестящаго франта, который, пожалуй, увѣрилъ себя, что не дѣлаетъ ей никакого вреда.
-- Однако, вредъ сдѣланъ, и ея друзья должны заступиться за нее.