-- Мы навѣрное побѣдимъ, воскликнулъ Блондель: -- и мнѣ доставитъ большое удовольствіе уничтожить этихъ проклятыхъ клеветниковъ.
Онъ отправился домой, думая только о предстоящей борьбѣ, и мысль объ этомъ не оставляла его ни на минуту во весь день, потому что, какъ дома, такъ и въ Капитоліи, и въ отелѣ, гдѣ онъ обѣдалъ, ему не давали покоя пріятели, которые хотѣли добиться отъ него фактическихъ подробностей о занимавшей всѣхъ исторіи. Первому человѣку, который обратился къ нему съ такимъ вопросомъ, онъ отвѣчалъ:
-- Вы хотите знать всю правду?
-- Конечно.
-- И желаете разсказать другимъ достовѣрные факты?
-- Да.
-- Такъ во всей этой исторіи нѣтъ ни слова правды, и вы можете передать всѣмъ отъ моего имени, что это ложь. Я готовъ повторить тоже самое всѣмъ репортерамъ, которые вздумали бы обратиться ко мнѣ за свѣдѣніями. Мало того, каждый, кто будетъ распространять по городу, что эта исторія -- клевета, окажетъ мнѣ личную услугу, которую я никогда не забуду.
Много разъ пришлись ему повторить эти слова и даже за обѣдомъ онъ не могъ отдохнуть, такъ какъ вокругъ него только и говорили, что о новомъ скандалѣ.
-- Сцена была самая ужасная, разсказывала одна дама, надѣясь, что шумъ посуды помѣшаетъ ему разслышать ея слова:-- она упала передъ нимъ на колѣни и, ломая руки, умоляла о пощадѣ. Мужъ бѣжалъ. Они свѣтскіе люди, и она блистала въ лучшемъ обществѣ.
Она можетъ быть сообщила бы еще много подробностей, но другая дама, сидѣвшая съ ней рядомъ, вдругъ воскликнула: