Берта обернулась къ нимъ. Треденнисъ вздрогнулъ. Ни ея глаза, ни цвѣтъ ея лица не отличались прежнимъ блескомъ. Она сняла съ себя всѣ погремушки, и онѣ лежали подлѣ нея на столѣ блестящей кучкой. Голова ребенка покоилась на ея груди, и она держала его привычной, умѣлой рукой.
-- Джени очень нервна, произнесла она тихимъ, мягкимъ голосомъ: -- она не можетъ заснуть. Извините, но я не могу сойти внизъ. Я здѣсь нужна.
VI.
Выйдя на улицу изъ дома Берты, Треденнисъ остановился закурить сигару. Изъ всего, что онъ видѣлъ, въ головѣ его запечатлѣлась только картина Берты въ дѣтской съ ребенкомъ на рукахъ.
-- Я, вѣроятно, сантименталенъ, сказалъ онъ себѣ: -- и это не удивительно; одинокая жизнь развиваетъ сантиментальность. Я старомодный человѣкъ и въ живчики не гожусь. Но Берта безъ побрякушекъ и съ ребенкомъ на рукахъ напомнила мнѣ прежнюю Берту. И я буду думать о ней только въ этой позѣ.
Пока онъ размышлялъ подобнымъ образомъ, къ нему неожиданно подошелъ профессоръ и дружески положилъ ему руку на плечо.
-- Вы только что вышли изъ ея дома, сказалъ онъ:-- а мнѣ и не въ догадъ, что я могу васъ встрѣтить. Я всегда гуляю передъ сномъ. Можетъ быть, Берта вамъ сказала объ этомъ.
-- Нѣтъ.
-- Погуляемъ вмѣстѣ, произнесъ профессоръ, и они медленно пошли впередъ.
Послѣ нѣсколькихъ минутъ молчанія профессоръ спросилъ, понижая голосъ: