-- Вотъ вамъ примѣръ, Лори, произнесъ Ричардъ, смотря съ восторгомъ на Треденниса:-- для него все достойно вниманія, все составляетъ цѣль энергичныхъ усилій. Онъ для всѣхъ насъ образецъ.
-- Но юноша началъ какъ слѣдуетъ, замѣтилъ со смѣхомъ Арбутнотъ.
-- Онъ началъ такъ же, какъ вы, отвѣчалъ Ричардъ.
-- Я? произнесъ небрежнымъ тономъ Арбутнотъ:-- а вовсе не начиналъ. Я только что сказалъ, что есть два типа молодыхъ чиновниковъ. Я представитель другого типа.
Треденнисъ пристально посмотрѣлъ на него и впервые заподозрилъ, что нѣчто иное скрывалось подъ его легкомысленной внѣшностью.
-- Выслушаемъ исторію другого, сказалъ онъ.
-- Она очень коротка, отвѣчалъ Арбутнотъ:-- въ другомъ типѣ нѣтъ никакой подкладки, и онъ начинаетъ свою службу безъ всякой цѣли. Ему нравится мысль проживать въ Уашингтонѣ свое жалованье. Это на взглядъ представительный юноша, умѣющій танцовать, пѣть и болтать. Онъ не сознаетъ никакого долга и не думаетъ о будущемъ. Получаемое имъ жалованье даетъ ему возможность прилично одѣваться и веселиться; когда же отъ жалованья не остается ничего, онъ дѣлаетъ долги. Мысль, что его административная карьера можетъ окончиться во всякое время, до того пугаетъ его, что онъ старается изгнать ее изъ своей головы. Дѣйствительно, непріятно думать, что если человѣкъ отъ двадцатилѣтняго возраста до тридцатилѣтняго не положилъ прочнаго основанія, то послѣдующіе годы будутъ печальнымъ концомъ неудавшейся жизни. Пропустивъ эти годы, уже нельзя ничего сдѣлать, какъ поддаться теченію, которое уноситъ все и вся въ пучину забвенія. А еслибъ онъ зналъ, что можетъ достигнуть чего-нибудь стойкостью и трудомъ, можетъ быть онъ. сдѣлался бы хорошимъ, полезнымъ человѣкомъ.
И, махнувъ рукой, онъ поспѣшно всталъ:
-- Я ухожу, сказалъ онъ:-- довольно строить дурака. Это вы, Дикъ, виноваты, что навели меня на этотъ сюжетъ. Пожелайте за меня доброй ночи профессору и мистрисъ Амори.
-- Останьтесь, отвѣчалъ Ричардъ:-- Берта захочетъ, чтобъ вы кончили серенаду Шуберта.