Какъ ни въ чемъ не бывало, онъ закурилъ новую сигару и продолжалъ прерванный разговоръ:
-- Этотъ молодой человѣкъ будетъ теперь постоянно мозолить мнѣ глаза. Онъ сидитъ въ моей комнатѣ, и я напередъ знаю всѣ перемѣны, какимъ онъ подвергнется.
-- Какимъ именно? спросилъ Треденнисъ.
-- Это зависитъ отъ того, какой онъ человѣкъ, отвѣчалъ Арбутнотъ: -- если въ немъ есть хорошая подкладка, то онъ сначала начнетъ усердно работать, надѣясь упрочить административную карьеру, будетъ лѣзть изъ кожи, подружится съ своими сослуживцами. Съ теченіемъ времени ряды этихъ друзей быстро мельчаютъ; то одинъ, то другой обязанъ уступить свое мѣсто новому пришельцу, имѣющему большія связи. Мало-помалу мой пріятель станетъ тревожиться за себя, поблѣднѣетъ и потеряетъ юношескій пылъ, но все-таки будетъ попрежнему работать. Наконецъ, вступитъ въ управленіе новое правительство. Если его выгонятъ въ отставку, это будетъ для него величайшимъ счастьемъ, такъ какъ новая четырехлѣтняя служба окончательно отниметъ у него возможность начать какое-нибудь серьёзное и полезное дѣло.
Треденнисъ, вытянувшись во весь ростъ, съ жаромъ произнесъ:
-- Вы говорите объ этомъ очень холодно.
-- Да, отвѣчалъ Арбутнотъ:-- но еслибъ я говорилъ тепло или горячо, то дѣло не измѣнилось бы. Я не имѣю никакого вліянія на администрацію, и къ тому же я человѣкъ холодный и легкомысленный.
-- Я никогда не думалъ объ этомъ предметѣ, замѣтилъ съ явнымъ волненіемъ Треденнисъ:-- и мнѣ стыдно за мое равнодушіе.
-- Послѣдуйте лучше моему совѣту, не обращайте на это вниманія, сказалъ Арбутнотъ.
-- Въ томъ-то и горе, что никто не обращаетъ на это вниманія, отвѣчалъ Треденнисъ.