-- Я посовѣтовалъ ему уѣхать въ свой родной городъ, если у него есть деньги на желѣзную дорогу; въ противномъ же случаѣ обѣщалъ ссудить ему необходимую сумму. Потомъ я сказалъ ему, что въ его годы слѣдовало посвятить всю свою энергію какой-нибудь надежной карьерѣ, а за недостаткомъ такой лучше пустить себѣ пулю въ лобъ. Конечно, мои слова на него не подѣйствовали, какъ и слѣдовало ожидать, но онъ мнѣ напомнилъ...
-- Кого? спросилъ Ричардъ.
-- Молодого человѣка его возраста, отвѣчалъ Арбутнотъ, быстро взглянувъ на Берту.
-- А куда онъ дѣлся? произнесъ съ любопытствомъ Ричардъ.
-- Умеръ, отвѣчалъ Арбутнотъ, и снова засмѣялся.
Потомъ онъ всталъ, бросилъ сигару въ каминъ и, усѣвшись у фортепіано, началъ пѣть.
Онъ обыкновенно относился съ пренебреженіемъ къ своему музыкальному таланту, но, несмотря на недостатокъ школы, голосъ его былъ чрезвычайно эффектенъ и производилъ сильное впечатлѣніе. Онъ зналъ свою силу и ловко пользовался ею. Въ этотъ вечеръ его пѣніе было увлекательнѣе, чѣмъ когда либо, и всѣ слушали его, притаивъ дыханіе. Сначала Берта сидѣла неподвижно, закрывъ лицо вѣеромъ, но потомъ встала и машинально, медленно подошла къ фортепіано. Опершись на него рукою, она устремила свои глаза на Арбутнота. Треденнису казалось, что она дѣйствовала подъ вліяніемъ какого-то безсознательнаго побужденія. Онъ видѣлъ, что она также была очень блѣдна и утомлена, и его сердило, что повидимому никто не замѣчалъ происшедшей въ ней перемѣны за послѣдній мѣсяцъ.
Арбутнотъ продолжалъ пѣть. Очевидно, подходя къ фортепіано, Берта не хотѣла отвлечь его вниманія отъ музыки, и онъ даже не взглянулъ на нее. Слушая его, она такъ сосредоточилась, что забыла обо всемъ другомъ и вполнѣ подчинилась вліянію этого чарующаго пѣнія. Что-то въ смягченномъ выраженіи ея лица напомнило Треденнису тотъ взглядъ, съ которымъ она смотрѣла на него въ тотъ вечеръ, когда казалось была такъ близка къ нему. Занятый этой мыслью, онъ не замѣтилъ, какъ профессоръ уронилъ чашку съ чаемъ, и только шумъ заставилъ его оглянуться. Профессоръ сталъ торопливо подбирать осколки, и Берта подбѣжала къ нему на помощь.
-- Какой я старый дуракъ, сказалъ онъ:-- разбилъ хорошенькую чашку, да еще посреди серенады Шуберта, которую такъ эффектно пѣлъ мистеръ Арбутнотъ. Поведи меня въ дѣтскую, какъ примѣръ дѣтямъ, и просуши мой сюртукъ.
Онъ вышелъ изъ комнаты подъ руку съ дочерью, а мистеръ Арбутнотъ закрылъ фортепіано и вернулся къ камину.