Предсказаніе Берты осуществилось: его приручили, и онъ сдѣлался въ ихъ домѣ своимъ человѣкомъ. Правда, у него всегда была склонность къ мирной, семейной жизни. Но что его очень удивило, это смутно развившаяся въ немъ любовь къ дѣтямъ. Прежде онъ не питалъ къ нимъ ненависти, но не зналъ ихъ и не подозрѣвалъ въ себѣ способности любить дѣтей. Но, прослѣдивъ отношенія Берты къ дѣтямъ, онъ началъ интересоваться ими, ихъ болтовней и поступками. Онъ нашелъ, что Джэкъ былъ смѣлый, рѣшительный мальчикъ, очень красивый и сильный, который скоро подружился съ нимъ. Потомъ онъ сошелся съ маленькой Джени, и ея миніатюрная женственность еще болѣе заинтересовала его, чѣмъ дѣтская мужественность Джэка. Она была маленькимъ, нѣжнымъ существомъ, очень любящимъ, но имѣвшимъ собственное достоинство. Прошло немного времени, и Треденнисъ сдѣлался любимцемъ обоихъ дѣтей. Его встрѣчали съ восторгомъ, а провожали съ горемъ, которое смягчалось надеждой на скорое свиданіе. Онъ разсказывалъ имъ исторіи про индѣйцевъ и медвѣдей и часто, увлеченный въ дѣтскую, строилъ съ большимъ искусствомъ изъ деревяшекъ крѣпости, которыя защищали отъ туземцевъ. Эти неожиданно обнаружившіеся въ немъ таланты доставляли ему самому не малое удовольствіе. Онъ сталъ носить съ собой игрушки и мало-по малу сдѣлался знатокомъ въ безвредныхъ для дѣтей сладостяхъ. Получивъ нѣсколько разъ выговоръ отъ Джени за его слишкомъ строгій видъ, онъ началъ заботиться о томъ, чтобъ лицо его было не столь сурово. Въ первое время онъ имѣлъ очень мало случаевъ изучать Берту, хотя они видѣлись почти каждый день, и, наконецъ, рѣшилъ, что не стоило изучать ее. По окончаніи сезона она объявила, что отдохнетъ и, для осуществленія этой похвальной цѣли, открыла серію мелкихъ празднествъ, которыя занимали все ея время до полуночи. Она давала маленькіе обѣды и ужины своимъ близкимъ друзьямъ, а въ тѣ вечера, когда никого не звала, Арбутнотъ и около полудюжины другихъ завсегдатаевъ являлись на чашку чая и болтали о политикѣ, литературѣ и свѣтскихъ новостяхъ.
Часто заходилъ около девяти часовъ и профессоръ, подъ предлогомъ выпить чаю, хотя онъ всегда оставлялъ свою чашку недопитой. Онъ продолжалъ попрежнему интересоваться Бертой, но Треденнису казалось, что этотъ интересъ измѣнился по существу. Иногда во взглядѣ профессора, устремленномъ на дочь, проглядывало прежнее выраженіе анализа; но чаще онъ просто терпѣливо слѣдилъ за нею. Этимъ спокойнымъ наблюденіемъ за Бертой онъ особенно занимался въ присутствіи Арбутнота.
Однажды, гости разошлись рано, и въ гостинной Берты остались только профессоръ, Треденнисъ и Арбутнотъ. Послѣдній пришелъ очень поздно и находился въ какомъ-то странномъ настроеніи. Онъ былъ блѣденъ, не шутилъ по обыкновенію и, усѣвшись подлѣ Берты, большею частью молчалъ; та не обратила на это вниманія, словно это было дѣло привычное, но Ричардъ не утерпѣлъ и спросилъ:
-- Что съ вами, Лори? Случилось что-нибудь?
-- Ничего, отвѣчалъ Арбутнотъ съ принужденнымъ смѣхомъ:-- я видѣлъ призракъ, вотъ и все.
-- Призракъ? промолвила тихо Берта.
Профессоръ взглянулъ на нее, потомъ на Арбутнота.
-- Призракъ всегда любопытное явленіе, сказалъ онъ: -- въ какомъ видѣ онъ вамъ явился?
-- Въ видѣ довѣрчиваго юноши, изъ западныхъ штатовъ, отвѣчалъ Арбутнотъ съ прежнимъ напряженнымъ смѣхомъ: -- онъ только что получилъ мѣсто въ нашемъ департаментѣ съ жалованьемъ въ тысячу двѣсти долларовъ и полагаетъ, что его будущность обезпечена. Онъ такъ доволенъ и счастливъ, что я вышелъ изъ себя и наговорилъ ему много лишняго.
-- Что именно? спросилъ Ричардъ.