Онъ находился въ странномъ настроеніи. Онъ словно получилъ ударъ, отъ котораго находился въ полузабытьи.
"Сильный человѣкъ! думалъ онъ: -- развѣ я такъ силенъ? Неужели я долженъ встать между тобою и твоимъ поклонникомъ... Я!.. Это странно! да, Берта, это очень странно!...
IX.
Впродолженіи слѣдующихъ недѣль, перемѣна, замѣченная Треденнисомъ въ Бертѣ, еще болѣе обострилась. Блѣдность и худоба въ ней увеличивались, и по временамъ она обнаруживала усталость, что вовсе не было ей привычно. Однако, она вела прежнюю жизнь. Каждый вечеръ Треденнисъ заставалъ ея гостиную полною гостей, съ которыми она вела оживленный разговоръ. Одной изъ главныхъ ея прелестей былъ интересъ, принимаемый ею въ политикѣ, и надо отдать ей справедливость, она очень ловко разыгрывала на этой струнѣ.
-- Иногда меня положительно спасаетъ политика, сказала она однажды Треденнису:-- что бы я дѣлала вчера вечеромъ съ депутатомъ Арканзаса, еслибъ не вспомнила, что онъ заинтересованъ въ принятіи послѣдняго финансоваго билля? Онъ славный, умный, стойкій человѣкъ; мы въ сравненіи съ нимъ легкомысленныя, безцѣльныя существа. Такіе именно люди дѣлаютъ все хорошее, совершающееся въ странѣ; но онъ исключительно занимается политикой и, проведя всю жизнь въ маленькомъ провинціальномъ городѣ, столько же интересуется свѣтскимъ обществомъ, новыми картинами и новыми романами, сколько я интересуюсь рыночной цѣной на деревянное масло. Какъ только я начала скромно разспрашивать у него подробности о биллѣ, онъ тотчасъ просіялъ, сдѣлался знающимъ, уважающимъ себя человѣкомъ и забылъ о томъ, что его сюртукъ и сапоги были немодны въ сравненіи съ костюмомъ мистера Арбутнота. Даже сдѣланныя мною ошибки доставляли ему удовольствіе. Онъ не замѣтилъ, какое на мнѣ было платье, но тотчасъ обнаружилъ слабую сторону моихъ аргументовъ, сообщилъ мнѣ въ полчаса болѣе свѣдѣній, чѣмъ свѣтскіе франты въ цѣлую недѣлю, и потомъ замѣтилъ въ тотъ же вечеръ сенатору Вогана, что я очень умная женщина.
Не одинъ политическій дѣятель, послѣ цѣлаго дня энергичной работы или скучной борьбы съ вѣтряными мельницами, находилъ отдыхъ и развлеченіе въ ея уютной гостинной. Нѣкоторые изъ завсегдатаевъ знали Берту въ дѣтствѣ и были друзьями ея отца; они обыкновенно вызывали ее на политическіе разговоры, увѣряя, что высоко цѣнятъ ея мнѣніе, и дѣйствительно, тѣшились ея смѣлой, граціозной, чисто женской аргументаціей.
-- Къ чему мнѣ убѣждать васъ логическими доводами, говорила она своимъ почтеннымъ собесѣдникамъ:-- вы сами разсуждаете цѣлый день логично въ сенатѣ или конгрессѣ. Впрочемъ, управляетъ вами не логика, а большинство, и цѣль всѣхъ усилій быть въ большинствѣ. Я увѣрена, что аргументы гораздо блестящѣе и убѣдительнѣе, если они не связаны логикой. Если мнѣ удастся убѣдить васъ нелогичными доводами, тѣмъ славнѣе моя побѣда. Это все равно, что торжество уродливой женщины, которая заставитъ говорить о себѣ, какъ о красавицѣ. Если я хорошенькая и вы меня называете хорошенькой, это все равно, что называть бѣлое бѣлымъ, а черное чернымъ; но если я уродъ и съумѣю увѣрите всѣхъ, что я красавица -- это побѣда завидная.
Въ это время въ сенатѣ происходили пренія, которыя возбуждали общій интересъ, и Берта терпѣливо слѣдила за ними. Каждый день она проводила часъ или два въ Капитоліи, читала газеты и собирала свѣдѣнія съ такимъ усердіемъ, которое заслуживало бы полнаго уваженія, еслибъ оно имѣло какую-нибудь серьёзную цѣль. Но она и не гордилась серьёзными намѣреніями. Она привозила домой изъ Капитолія свою памятную книгу, испещренную остроумными замѣчаніями и каррикатурами на ораторовъ; а вечеромъ забавляла ими своихъ гостей, въ числѣ которыхъ были и предметы ея шутокъ.
Ея манеры и выходки были бы непонятны для Треденниса, еслибъ онъ не помнилъ предостереженія профессора, но и ври всемъ этомъ онъ часто приходилъ въ тупикъ. Во всемъ, что она дѣлала, обнаруживалась какая-то безпокойная жажда удовольствій, хотя онъ чувствовалъ, что эта цѣль была далеко не достигнута. Однако, онъ съ удовольствіемъ видѣлъ, что возложенная на него профессоромъ роль не требовала большихъ усилій. Арбутнотъ какъ бы забылъ свое странное настроеніе въ тотъ вечеръ, когда разбилась чашка, и былъ попрежнему легкомысленъ, поверхностенъ и не сентименталенъ. Онъ не повторялъ серенады, и если пѣлъ, то безъ большого чувства. Онъ рѣдко говорилъ съ Бертой наединѣ, и только разъ Треденнисъ былъ свидѣтелемъ серьёзнаго между ними разговора по поводу утомленія Берты, которое онъ называлъ непростительной ошибкой, тѣмъ болѣе, что посѣщенія Капитолія и ежедневный пріемъ гостей не могъ ее интересовать.
На слѣдующее утро Треденнисъ долженъ былъ отнести Бертѣ газету, которую она просила его достать. Онъ нашелъ Берту въ будуарѣ; она лежала на кушеткѣ и поразила его своимъ усталымъ видомъ.