-- Да, излишне, отвѣчалъ Треденнисъ.
-- Она себя не знаетъ; но я знаю ее и знаю, что принесетъ, ей подобный горькій опытъ. Лучше пусть ея жизнь останется безплодной до конца, чѣмъ она испытаетъ то, что суждено, если сердце ея проснется отъ своего долгаго сна!
-- Лучше, подтвердилъ Треденнисъ.
-- Я старикъ, продолжалъ профессоръ дрожащимъ голосомъ:-- моя жизнь кончена, и я говорю тысячу разъ: лучше. Я женился на женщинѣ, которой не любилъ, и любилъ женщину, на которой не могъ жениться.
-- Чего же вы желаете отъ меня? спросилъ Треденнисъ.
-- Я хочу, чтобъ вы охранили ее отъ ненужныхъ страданій, отвѣчалъ профессоръ: -- еслибъ я былъ моложе и сильнѣе, я самъ исполнилъ бы то, что теперь прошу у васъ. Я не могу быть часто у нея. Вы бываете у нея каждый день, и она васъ любитъ.
-- Мнѣ казалось, что она меня не долюбливаетъ, замѣтилъ Треденнисъ.
-- Это вамъ только кажется. Она видитъ въ васъ ту силу, которую звала себѣ на помощь въ критическую минуту своей жизни. Пусть она будетъ увѣрена, что эта сила теперь подлѣ нея, и что она всегда можетъ на нее опереться. Вы любите ея дѣтей, говорите съ нею объ нихъ, особенно въ тѣ минуты, когда она безмолвна и не походитъ на себя, а также въ присутствіи этого человѣка. Ея привязанность къ дѣтямъ -- лучшій противовѣсъ зарождающемуся въ ней чувству. Зачѣмъ я сегодня вечеромъ повелъ ее въ дѣтскую? Потому что, увидавъ спящихъ дѣтей, она покрыла ихъ, поцѣловала и забыла о серенадѣ. Она любитъ ихъ болѣе всего на свѣтѣ, быть можетъ, болѣе, чѣмъ могла бы любить кого-нибудь или что-нибудь на свѣтѣ. Такова воля Провидѣнія. Любовь къ дѣтямъ -- вѣрнѣйшая охрана женщины отъ всякаго зла. Наводите ея мысли на дѣтей въ тѣ минуты, когда опасность всего ближе, и болѣе ни о чемъ не заботьтесь; природа сдѣлаетъ остальное. Я знаю, вы исполните мою просьбу, и буду спокоенъ, зная, что Берта въ рукахъ такого сильнаго человѣка, какъ вы.
-- Постараюсь оправдать ваше довѣріе.
Разговоръ ихъ продолжался еще нѣсколько минутъ, и потомъ Треденнисъ ушелъ домой.