XI.
Прошло двѣ недѣли; сенаторъ Плэнфильдъ и другія лица, заинтересованныя въ Весторскихъ земляхъ, обѣдали нѣсколько разъ у Ричарда. Объ отъѣздѣ Берты не было и помину. Треденниса это очень безпокоило, и онъ наконецъ рѣшился откровенно поговорить съ Арбутнотомъ, зная, какое вліяніе послѣдній имѣлъ на Берту и ея мужа.
-- Я только что думалъ о васъ и о семьѣ Амори, сказалъ онъ, встрѣтивъ Арбутнота на улицѣ.
-- Я всегда радъ, когда мое имя мысленно соединяютъ съ именами мистера и мистриссъ Амори, отвѣчалъ Арбутнотъ съ большей искренностью, чѣмъ можно было въ немъ заподозрить съ перваго взгляда:-- а что ихъ друзья, думая о нихъ, думаютъ и обо мнѣ -- очень естественно, потому что мы соединены самой тѣсной дружбой уже много лѣтъ.
-- Значитъ вы не найдете страннымъ, что я думалъ о вашемъ вліяніи на мистриссъ Амори...
-- О, какъ бы я желалъ, чтобъ мое вліяніе равнялось тому интересу, который я принимаю въ ней, произнесъ Арбутнотъ:-- я глубоко и искренно интересуюсь ею.
-- Я... началъ Треденнисъ... Я...
И онъ остановился.
-- Вы еще болѣе интересуетесь ею, чѣмъ я, если это возможно продолжалъ Арбутнотъ:-- и это объясняется не вашимъ родствомъ -- родство тутъ ни причемъ -- но тѣмъ обстоятельствомъ, что вы знали ее ребенкомъ и очень любите профессора.
-- Поэтому вы поймете, что я въ послѣднее время очень безпокоюсь о ней, отвѣчалъ Треденнисъ.-- Неужели всѣ женщины такъ мало думаютъ о себѣ? Или это мода въ Вашингтонѣ? Но если она не думаетъ о себѣ, то ей не надо забывать дѣтей, которыя нуждаются въ ея попеченіяхъ? или и это мода въ Вашингтонѣ?