-- Да, ей лучше было бы отправиться на какую-нибудь Виргинскую ферму, чѣмъ торчать въ городѣ, замѣтилъ Арбутнотъ.
-- Отчего же вы ей этого не скажете? воскликнулъ Треденнисъ, пристально смотря на Арбутнота.
-- Вы мнѣ дѣлаете большую честь, полагая, что мои слова могли бы имѣть на нее вліяніе.
-- Я въ этомъ увѣренъ; во всякомъ случаѣ, ваши слова повліяли бы на Амори.
-- Она непремѣнно уѣхала бы двѣ недѣли тому назадъ, еслибъ не обѣды Плэнфильду. Онъ любитъ дамское общество и очень восторгается мистриссъ Амори.
-- Кто? Это грубое животное? воскликнулъ Треденнисъ, гордо поднимая голову.
-- Онъ непривлекательный человѣкъ, это правда, но, говорятъ, очень вліятельный, отвѣчалъ Арбутнотъ и прибавилъ послѣ минутнаго размышленія:-- я сдѣлаю все, что могу, хотя боюсь, что это будетъ не много. Благодарю васъ за довѣріе и откровенность.
-- Я вполнѣ цѣню ту любезность, съ которой вы меня выслушали, сказалъ Треденнисъ, и протянулъ дружески руку Арбутноту, который очень удивился, зная, что Треденнисъ не очень его долюбливалъ.
Въ тотъ же день Арбутнотъ завелъ разговоръ съ Бертой о необходимости для нея отдохнуть на чистомъ воздухѣ послѣ вашингтонскаго сезона, который она намѣренно длила безъ конца.
-- Я это знаю, отвѣчала она и прибавила съ необычной искренностью:-- я больна. Не говорите объ этомъ Ричарду, но я просто больна. Я чувствую нервное разстройство и, повѣрите ли, двѣ недѣли тому назадъ вышла изъ себя, а вы знаете, что я горжусь своимъ самообладаніемъ.