Она не промолвила ни слова и не подняла головы.
-- Вамъ было жутко? спросилъ онъ.
-- Да, отвѣчала она едва слышно.
-- Я этого боялся. Вы были такъ долго однѣ; я объ этомъ думалъ и днемъ, и ночью. Вы не привыкли быть одной. Можетъ быть, это была ошибка. Отчего вы такъ дрожите?
-- Не знаю.
-- Бѣдное дитя мое! произнесъ онъ:-- бѣдное дитя мое!
Наступило молчаніе.
Берта первая его нарушила. Она подняла голову. Онъ посмотрѣлъ на нее, и передъ нимъ стояла та Берта, которую онъ зналъ давно, давно, только она была блѣднѣе, и ея взглядъ былъ болѣе мягкій, болѣе томный. Она не старалась скрыть слѣды слезъ и сказала наивнымъ дѣтскимъ тономъ:
-- Услыхавъ лошадиный топотъ, я подумала, что это докторъ и боялась, что собаки своимъ лаемъ разбудятъ Джени. Она только-что уснула. Она очень больна и почти не спала въ послѣднее время.
-- Вы также не спали?