-- Но вамъ слѣдовало. Вы не привыкли къ городской духотѣ и... Повернитесь такъ, чтобъ лунный свѣтъ прямо падалъ на васъ. Я хочу посмотрѣть, какъ вы выглядите.
Онъ приблизился къ ней.
-- Боже мой! воскликнула она: -- вы совершенно измѣнились. Какъ это я не замѣтила съ перваго взгляда! Что вы дѣлали?
-- Ничего.
Онъ не двинулся и, затаивъ дыханіе, смотрѣлъ на нее. Сердце его громко стучало.
-- О, сказала она, смотря на него съ нѣжнымъ участіемъ:-- вы больны, вы очень больны. Какъ можно такъ не беречь себя! Отчего папа...
Ея голосъ порвался. Она немного отодвинулась, но не сводила глазъ съ его испитого лица.
-- Вы сердились на меня за то, что я не береглась, продолжала она:-- а вы сами еще менѣе берегли себя. И у васъ нѣтъ оправданія; васъ не соблазняли свѣтскія удовольствія.
Она снова отвернулась, и передъ нимъ была только ея блѣдная щека и боковой абрисъ рта.
-- Мнѣ не для чего беречься, замѣтилъ онъ.