Онъ повиновался и сталъ съ восторгомъ смотрѣть, какъ она доставала изъ буфета чашки и ставила ихъ на столъ.
-- Что вы дѣлаете? спросилъ онъ.
-- Я накрываю столъ, отвѣчала она:-- Мери занята съ дѣтьми, няня сидитъ у Джени, а служанка варитъ вамъ кофе и жаритъ хлѣбъ.
-- Вы сами накрываете на столъ! воскликнулъ онъ.
-- На это не требуется особаго ума. Это очень просто.
Дѣйствительно, смотря на нее, всякій сказалъ бы, что накрывать на столъ -- дѣло нетрудное и живописное.
Вскорѣ принесли кофе; она сѣла за столъ и очень любезно угощала его, но сама почти ничего не ѣла.
-- Вы должны хорошенько поѣсть, сказала она:-- пожалуйста, будьте голодны. Это обязательно.
Ея нѣжная заботливость трогала его до глубины души. Онъ не привыкъ, чтобъ женщины окружали его мелочными попеченіями и тѣмъ драгоцѣннѣе это было въ его глазахъ. Сидѣть вдвоемъ съ Бертой, съ Бертой, прелестной, естественной, спокойной, было для него неописаннымъ блаженствомъ. Всего болѣе его поражали ея простота и естественность. Ея прежняя шумная веселость исчезла; она ни разу не смѣялась, но нѣжная улыбка освѣщала ея лицо. Они говорили преимущественно о дѣтяхъ и о самыхъ обыкновенныхъ предметахъ, но каждое ея слово казалось ему столь замѣчательнымъ, что онъ будетъ помнить о немъ всю жизнь. Черезъ нѣсколько времени привели дѣтей. Берта посадила Мегги къ себѣ на колѣни, а Джэкъ прислонился къ ней; втроемъ они представляли восхитительную картину, освѣщенную утренними лучами солнца.
-- Я пойду посмотрѣть на Джени, сказала она, наконецъ:-- а потомъ и вы можете войти къ ней.