Яникъ вскорѣ понялъ, въ чемъ дѣло, и началъ дразнить Марселлу насчетъ ухаживаній новаго поклонника. Но теперь она не сердилась, какъ прежде, когда предметомъ его шутокъ былъ Роанъ, а только молча блѣднѣла, и повременамъ ея губы замѣтно дрожали. Ея сердце сжималось отъ страха и отчаянія. Она все ждала услышать любимый голосъ изъ глубины моря или изъ нѣдръ земли, но все тщетно.
XXIII.
Разсказъ стараго солдата.
Въ скромномъ жилищѣ капрала сидѣло обычное общество: патеръ Роланъ, курившій трубку, и Мишель Гральонъ, по обыкновенію слѣдившій за всѣми движеніями Марселлы; тутъ же были вдова Дерваль, которая пряла, и оставшіеся дома ея сыновья Аленъ и Яникъ.
-- Но, все-таки, онъ не хорошо поступилъ съ папой,-- замѣтилъ патеръ.
-- Извините, отецъ Роланъ,-- отвѣчалъ капралъ:-- вы не понимаете политики. Все это заранѣе было устроено между императоромъ и папой. Говорятъ, что императоръ посадилъ въ темницу папу, но это неправда: онъ жилъ во дворцѣ, и его кормили на серебрѣ. Будьте увѣрены, что императоръ человѣкъ богобоязненный, и Богъ предназначилъ его быть бичемъ всѣхъ враговъ Франціи.
-- Вы правы, дядя Евенъ!-- воскликнулъ Гральонъ:-- онъ задалъ трезвона нѣмцамъ и англичанамъ.
-- Вы не знаете императора,-- продолжалъ старый солдатъ:-- вы не видали его и не говорили съ нимъ, какъ я.
-- А вы его видѣли и говорили съ нимъ?-- спросилъ патеръ, чтобы доставить удовольствіе словоохотливому ветерану.
Марселла взглянула на дядю съ восторгомъ, а глаза всѣхъ присутствующихъ сосредоточились на немъ.