-- Ну, слушайте. Это было въ 1805 году въ Булонскомъ лагерѣ. Много перемѣнъ произошло до тѣхъ поръ: маленькій капралъ сдѣлался императоромъ, а мы съ Жакомъ все еще оставались простыми рядовыми; мы думали, что генералъ забылъ о насъ, и не удивительно, такъ какъ онъ занимался низведеньемъ съ престоловъ одного короля за другимъ. День, о которомъ я говорю, былъ днемъ его коронаціи, и онъ назначилъ его для раздачи крестовъ и медалей своей великой арміи, которая была выстроена передъ высокимъ желѣзнымъ трономъ короля Дагобера на берегу моря. На тронъ сѣлъ императоръ, и когда армія увидала его, то подняла такой крикъ: "Да здравствуетъ императоръ!", что онъ заглушилъ плескъ волнъ. Въ эту минуту разсѣялся туманъ, покрывавшій море, и солнце освѣтило удивительную картину. Я могъ бы цѣлую ночь разсказывать вамъ о всѣхъ чудесахъ этого памятнаго дня, но возвратимся къ тому, что случилось со мной и Жакомъ. Проходя мимо насъ, императоръ остановился; мы стояли въ первой шеренгѣ гренадеръ. Онъ сдѣлалъ два шага къ намъ, понюхалъ табаку, пристально посмотрѣлъ на насъ и сказалъ: "Я не забылъ Сизмоны, не забылъ вашего хлѣба и вашей воды съ виномъ". Онъ обернулся къ маршалу Нею, который слѣдовалъ за нимъ, и сказалъ что-то со смѣхомъ; Ней также засмѣялся, а императоръ снова обратился къ намъ, далъ каждому изъ насъ по ордену почетнаго легіона и поздравилъ насъ капралами. Въ глазахъ у меня потемнѣло, и я едва не расплакался, какъ ребенокъ. Черезъ минуту императоръ уже былъ далеко.
Ветеранъ провелъ рукой по своимъ глазамъ и, чтобъ скрыть свое волненіе, сталъ чистить трубку.
-- Однако у императора хорошая память,-- замѣтилъ патеръ:-- говорятъ, что пастухъ знаетъ всякую скотину въ своемъ стадѣ, но это еще удивительнѣе. А сколько времени прошло между вашей первой и второй встрѣчей?
-- Девять лѣтъ.
-- И сколько въ это время онъ перевидалъ людей, одержалъ побѣдъ, совершилъ славныхъ подвиговъ. Да, онъ великій человѣкъ. А вы болѣе его не видали?
-- Видѣлъ еще одинъ разъ. Это было два мѣсяца спустя, именно 1-го декабря, наканунѣ Аустерлица.
Произнося это роковое для него слово, имѣвшее, однако, чарующую силу, капралъ гордо поднялъ голову, и въ эту минуту его сходство съ Наполеономъ такъ бросалось въ глаза, что патеръ невольно вскрикнулъ отъ удивленія, Марселла улыбнулась, а вдова Дерваль съ тяжелымъ вздохомъ взглянула на деревянную ногу зятя.
-- Ночь была темная,-- продолжалъ дядя Евенъ,-- и мы всѣ усѣлись у пылающихъ огней. Вдругъ проѣхалъ мимо императоръ; мы его привѣтствовали оглушительными криками, но онъ сидѣлъ неподвижно на своей бѣлой лошадѣ и не смотрѣлъ по сторонамъ; онъ казался призракомъ смерти. На другой день Жакъ былъ убитъ, а я получилъ свой маршальскій жезлъ.
И онъ съ улыбкой ударилъ рукой по своей деревянной ногѣ.
-- И вы никогда болѣе его не видали?-- спросилъ патеръ.