-- Взялъ, но, отломивъ себѣ кусокъ, остальное отдалъ съ улыбкой Жаку. Потомъ наступилъ мой чередъ. Я принесъ воды въ жестяной манеркѣ и, наливъ туда остатокъ вина, подалъ генералу. Вотъ она, я свято сохраняю ее до сихъ поръ.
Съ этими словами дядя Евенъ указалъ на жестяную манерку, висѣвшую на стѣнѣ, и отецъ Роланъ внимательно осмотрѣлъ ее.
-- Пейте, генералъ, сказалъ я, набравшисъ храбрости,-- продолжалъ капралъ:-- Бонапартъ выпилъ и, почувствовавъ вкусъ вина, снова улыбнулся. Потомъ онъ спросилъ, какъ насъ зовутъ, и долго пристально смотрѣлъ на насъ. Наконецъ, онъ завернулся въ свою шинель и быстро удалился. Мы съ Жакомъ доѣли хлѣбъ, допили воду и все говорили о немъ, пока не заснули.
-- И генералъ не забылъ оказанной ему услуги?-- спросилъ патеръ.
-- Да, онъ вспомнилъ о насъ черезъ девять лѣтъ.
-- Однако, долго пришлось вамъ ждать. И онъ не далъ вамъ никакой награды?
-- Какую же можно дать награду за кусокъ хлѣба и глотокъ воды съ виномъ!-- воскликнулъ дядя Евенъ, покраснѣвъ:-- онъ тогда былъ слишкомъ занятъ, чтобъ думать о насъ, а когда пришло время, то онъ вспомнилъ, что произошло въ Сизмонѣ, и достойно наградилъ насъ.
-- Да, да,-- произнесъ Мишель Гральонъ, часто слыхавшій конецъ этой исторіи.
-- Разскажите все отцу Ролану,-- промолвила Марселла: -- онъ вѣдь не знаетъ, какъ все это кончилось.
-- Конечно, разскажите,-- сказалъ патеръ.