Все это было сказано съ такимъ замѣшательствомъ, что Марселла вполнѣ поняла разыгранную Мишелемъ гнусную роль. Онъ думалъ, напротивъ, представиться другомъ ихъ семьи, а теперь всѣ смотрѣли на него, какъ на лицо, отвѣтственное за принесенную имъ роковую вѣсть.
-- Это невозможно,-- воскликнулъ наконецъ капралъ: -- человѣкъ не можетъ жить на утесахъ безъ всякой пищи.
-- Но Роанъ не похожъ на другихъ,-- отвѣчалъ Гральонъ: -- и къ тому же я встрѣчалъ не разъ его мать съ корзинкой въ рукахъ. Во всякомъ случаѣ онъ живъ, и теперь вопросъ въ томъ, что дѣлать.
Капралъ ничего не отвѣчалъ, но Марселла вынула изъ-за пазухи маленькій дубовый крестикъ и, подавъ его Мишелю, сказала:
-- Присягните, что вы никому не открыли этой тайны!
-- Кому же мнѣ было говорить?-- произнесъ Мишель обиженнымъ тономъ:-- я вѣдь только сегодня убѣдился, что онъ дѣйствительно живъ. Но если вы желаете, я готовъ присягнуть.
Однако судьбѣ было угодно, чтобъ Мишель Гральонъ не сдѣлался клятвопреступникомъ, и въ эту самую минуту послышался громкій стукъ въ дверь.
-- Откройте!-- воскликнулъ извнѣ какой-то голосъ.
Даже капралъ поблѣднѣлъ, вдова Дерваль опустилась на колѣни, а Марселла, схватившись рукой за сердце, произнесла шепотомъ:
-- Пресвятая Богородица! Кто это?