-- Проклятое мѣсто,-- промолвилъ Пипріакъ:-- тутъ не видишь и своего носа. Я не сова и не могу ничего тутъ дѣлать.
Съ этими словами онъ приказалъ отступать, и черезъ нѣсколько минутъ они снова очутились на берегу, гдѣ уже также наступила темнота.
Старый сержантъ собралъ военный совѣтъ, и только одинъ Мишель Гральонъ настаивалъ на томъ, чтобы всю ночь караулили дезертира.
-- Иначе,-- говорилъ онъ:-- Роанъ убѣжитъ и скроется въ какомъ нибудь другомъ мѣстѣ. Конечно, это до меня не касается. Я исполнилъ свой долгъ, какъ честный гражданинъ, но если вы дѣйствительно хотите его поймать, то не должны уходить отсюда до утра.
По правдѣ сказать, Пипріакъ съ удовольствіемъ вернулся бы домой и возобновилъ бы поиски на другое утро, такъ какъ, ревностно исполняя свой долгъ, онъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, охотно доставилъ бы возможность дезертиру искать спасенія въ бѣгствѣ. Но онъ боялся, чтобъ Гральонъ не донесъ на него начальству, если онъ выпуститъ изъ рукъ Роана, а потому распорядился, чтобъ соборъ св. Гильда и окрестные утесы усердно охранялись до восхода солнца. Отрядивъ еще двухъ людей на помощь тѣмъ, которые остались на верху, онъ расположился съ своимъ отрядомъ у подножія утесовъ и сталъ караулить.
Ночь прошла тихо, спокойно, хотя и было нѣсколько фальшивыхъ тревогъ. Наконецъ наступила утренняя заря. Къ этому времени удалились въ Кромлэ всѣ его обитатели, кромѣ Мишеля Гральона, и на-лицо оставался вмѣстѣ съ нимъ только Пипріакъ съ своими жандармами.
Какъ только начался отливъ, они снова проникли чрезъ ворота въ соборъ. Все тамъ было тихо, безмолвно, какъ прежде. Но теперь можно было ясно разглядѣть красныя гранитныя стѣны, ворота, поросшія зеленымъ мхомъ, длинные ряды баклановъ, неподвижно сидѣвшихъ въ углубленіяхъ утесовъ, и камни, разбросанные въ видѣ гробницъ по мокрому полу.
Жандармы старательно обыскали всѣ углы и впадины въ гранитныхъ стѣнахъ, но нигдѣ не было видно слѣдовъ дезертира.
-- Чортъ возьми,-- воскликнулъ наконецъ Пипріакъ, который очень грустилъ по обычной утренней порціи водки:-- здѣсь можно искать раковъ, а не человѣка. Тутъ не можетъ скрываться дезертиръ. Направо кругомъ, маршъ.
-- Погодите,-- сказалъ Мишель Гральонъ.