-- Это невозможно,-- отвѣчалъ Мишель Гральонъ:-- если онъ не призракъ, то онъ здѣсь.
-- А кто можетъ поручиться, что онъ не призракъ,-- воскликнулъ Пипріакъ.-- Ты, рыбакъ, оселъ. Еслибъ только у насъ была лѣстница! Ей дезертиръ, Роанъ Гвенфернъ!
Только эхо повторило его слова. Поселяне посматривали другъ на друга съ улыбкой, а Марселла мысленно молилась, совершая крестное знаменіе.
XXXII.
Осада.
Необходимо точно опредѣлить время, когда происходили описываемыя событія. Та ночь, въ которую рыбаки приняли издали Роана и Янедикъ за св. Гильда и врага человѣческаго рода, тотчасъ слѣдовала за іюньскимъ праздникомъ, но прошло три мѣсяца, прежде чѣмъ Мишель Гральонъ отыскалъ Роана въ соборѣ. Такимъ образомъ начало открытыхъ военныхъ дѣйствій со стороны Пипріака для поимки дезертира совпадаетъ съ концомъ сентября 1813 года.
Это была памятная эпоха не только для уединеннаго, мирнаго Кромлэ. Но и для всего свѣта. Грозная буря поднималась и грозила разразиться надъ головой великаго колосса, угнетавшаго весь міръ. На Рейнѣ Наполеонъ остановился и, поднявъ руку, подобно королю Кануту противъ набѣгавшихъ враждебныхъ человѣческихъ волнъ, сказалъ: "До сихъ поръ, и ни шагу далѣе". Но къ его удивленію волны все подымались и напирали на него. Неужели онѣ поглотятъ его? Неужели геній наконецъ измѣнитъ ему? Вотъ вопросы, которые задавалъ себѣ весь свѣтъ осенью 1813 года. Весь свѣтъ былъ противъ него, но онъ столько разъ порабощалъ весь свѣтъ, что этотъ подвигъ могъ повториться еще разъ; его слово попрежнему имѣло мощную силу, его присутствіе все еще вдохновляло арміи, его тѣнь все еще была злымъ рокомъ. Онъ могъ еще побороть нахлынувшія на него человѣческія волны, и тогда истекавшему кровью свѣту оставалось только умереть, такъ какъ онъ не могъ болѣе терпѣть подобнаго ига.
Намъ еще не предстоитъ описывать движенія великихъ армій и борьбу Наполеона со всѣмъ свѣтомъ, но, приступая къ разсказу объ осадѣ въ миніатюрѣ, мы не можемъ не указать на ея сходство со всѣми осадами, какъ бы громадны онѣ ни были.
Борьба въ Кромлэ происходила между однимъ человѣкомъ и всѣми; до сихъ поръ она была безкровной, и на сколько это зависѣло отъ одинокого бойца, то не была бы пролита кровь и до самаго конца.
Наконецъ храбрый Пипріакъ собралъ свои военныя силы и вступилъ въ рѣшительный бой съ преслѣдуемымъ человѣкомъ; теперь онъ уже нисколько его не сожалѣлъ: жестокія страсти взяли въ немъ верхъ надъ всѣмъ, и онъ жаждалъ только одного -- побѣды надъ врагомъ; онъ задыхался отъ злобы, и его глаза были налиты кровью. Онъ, представитель императора, не могъ долѣе терпѣть, чтобъ надъ нимъ издѣвался простой, невооруженный рыбакъ, презрѣнный дезертиръ, отказывавшійся отъ защиты своей родины, шуанъ и трусъ, за поимку котораго была обѣщана награда. Неужели никто не влѣзетъ въ пещеру и не стащитъ его оттуда?