-- Андрэ, Пьеръ, Хоель, взбирайтесь на верхъ!-- кричалъ онъ внѣ себя:-- чортъ возьми, между вами нѣтъ ни одного храбраго человѣка. Еслибъ я не былъ такимъ старикомъ, то показалъ бы вамъ, негодяямъ, что такое храбрость.
Побуждаемый проклятьями сержанта, Пьеръ снялъ башмаки, взялъ въ ротъ штыкъ и началъ взлѣзать по почти перпендикулярной склизкой стѣнѣ, въ которой, однако, были разсѣлины, за которыя можно было ухватиться руками и ногами. Всѣ смотрятъ на него съ лихорадочнымъ волненіемъ, но вотъ нога его скользитъ, и онъ падаетъ на каменный полъ; по счастью онъ еще не высоко поднялся, и полученные имъ ушибы не серьезны.
Теперь очередь за Андре: это -- загорѣлый, рѣшительный на взглядъ дѣтина, съ очень развитыми мускулами. Онъ карабкается на верхъ гораздо успѣшнѣе Пьера; вотъ онъ уже на половинѣ дороги, но вдругъ въ толпѣ раздается крикъ. Онъ поднимаетъ голову и видитъ надъ собой двѣ руки, а въ нихъ громадный камень. Кромѣ того, на него убійственно смотрятъ два сверкающіе глаза Роана Гвенферна. Теперь было не трудно застрѣлить дезертира, но тогда что бы сдѣлалось съ Андре? На него упалъ бы камень, и, конечно, онъ уплатилъ бы жизнью за свою смѣлость. Ему оставалось только одно: поскорѣе спуститься внизъ, и онъ это сдѣлалъ. Когда же онъ очутился снова на полу, то лицо Роана исчезло.
-- Проклятіе!-- воскликнулъ Пипріакъ:-- дезертиръ хочетъ бороться.
И онъ скомандовалъ: "пли".
Раздался ружейный залпъ, и пули, ударившись о сводъ отверстія, упали сплющенныя на то самое мѣсто, гдѣ за нѣсколько минутъ передъ тѣмъ стоялъ Роанъ. Эхо повторяетъ выстрѣлы, а поселяне вскрикиваютъ отъ страха, но порохъ сожженъ безъ всякаго результата.
Также безуспѣшно были новыя попытки забраться въ пещеру. Одинъ изъ жандармовъ при этомъ едва не убитъ падавшимъ камнемъ, который оторвался отъ стѣны. Пипріакъ произноситъ страшныя проклятія, и снова ружейный залпъ слѣдуетъ за залпомъ. Осада производится по всѣмъ правиламъ, но не ведетъ ни къ чему, такъ какъ Роанъ насторожѣ.
Солнце уже начало садиться, а дѣло обстоитъ все также неутѣшительно для осаждающихъ. Дождь продолжаетъ падать, и всѣ они мокры до костей. Поселяне, а въ ихъ числѣ и Марселла, видимо довольны, что власти терпятъ неудачу за неудачей.
Наконецъ приливъ вторично наполняетъ водой соборъ, и всѣ удаляются, угрожая продолжать свое дѣло на другой день съ новыми силами. Но когда всѣ исчезли, то Марселла, оставшись одна въ уединенномъ, безмолвномъ соборѣ, подбѣжала къ стѣнѣ подъ самое отверстіе пещеры и тихо промолвила:
-- Роанъ, Роанъ!