Отвѣта не было.
-- Роанъ,-- произнесла она громче, со слезами на глазахъ,-- отвѣчай мнѣ, развѣ ты меня не слышишь?
Безмолвная тишина не нарушалась ни малѣйшимъ звукомъ, и молодая дѣвушка, понуривъ голову, направилась къ воротамъ. Море уже такъ высоко поднялось, что наводняло соборъ, и ей пришлось идти по колѣно въ водѣ.
Роанъ слышалъ голосъ Марселлы и, нагнувшись изъ мрачнаго отверстія, видѣлъ ея блѣдное, столь горячо любимое имъ лицо. Но теперь онъ не довѣрялъ даже ей и потому не откликнулся на ея зовъ. А когда она удалилась, то онъ долго смотрѣлъ ей въ слѣдъ съ нѣмымъ отчаяніемъ, словно находясь во снѣ. Наконецъ его нервы не вынесли, онъ бросился на свое ложе изъ тростника и зарыдалъ.
На глазахъ сильнаго человѣка также трудно вызвать слезы, какъ капли сырости изъ камня, или желѣза; онъ плачетъ не отъ горя, не отъ самосожалѣнія, но отъ напряженія нервовъ. Увидавъ Марселлу, Роанъ неожиданно созналъ все, что было имъ потеряно, созналъ, какое счастье могло его ожидать, и какая мрачная судьба теперь тяготѣла надъ нимъ.
-- Марселла, Марселла,-- громко стоналъ онъ, и безжалостное эхо повторяло этотъ крикъ его наболѣвшаго сердца.
Между тѣмъ наступила ночь, впродолженіе которой враги оставили его въ покоѣ, но онъ хорошо зналъ, что всѣ выходы изъ собора были старательно охраняемы. Впрочемъ онъ и не думалъ бѣжать, такъ какъ не могъ нигдѣ найти большей безопасности, какъ въ соборѣ, и къ тому же онъ чувствовалъ сильную боль въ ногѣ. Онъ тихо лежалъ въ окружавшемъ его мракѣ и слышалт только шелестъ крыльевъ летучихъ мышей, которыя кружились надъ нимъ. Около полуночи вода начала убывать, и онъ ожидалъ, что вскорѣ вернутся осаждатели, но они не приходили. Показавшаяся на небѣ луна залила соборъ своими серебристыми лучами.
Теперь онъ принялся за подготовку своей защиты, собралъ большіе и мелкіе камни, которые, оторвавшись отъ стѣнъ, валялись въ пещерѣ, снесъ или подкатилъ ихъ къ отверстію и устроилъ такимъ образомъ себѣ арсеналъ убійственныхъ снарядовъ, которые, падая съ высоты, могли лишить жизни даже быка. Покончивъ съ этой работой и въ кровь изрѣзавъ себѣ руки острыми каменьями, онъ бросился на свою импровизованную постель и заснулъ.
Когда онъ открылъ глаза, то былъ уже день, и солнечные лучи освѣщали отверстіе пещеры. Внизу слышался громкій говоръ, и какой-то повелительный голосъ называлъ его по имени. Роанъ подползъ къ отверстію, теперь частью закрытому наваленными имъ каменьями, и увидалъ толпу людей въ военныхъ мундирахъ съ ружьями; впереди всѣхъ стоялъ человѣкъ высокаго роста, съ сѣдой бородой, въ которомъ онъ узналъ мэра Сенъ-Гурло.
-- Я здѣсь,-- произнесъ онъ послѣ минутнаго колебанія.