-- Но я надѣюсь, что ваши племянники живы,-- сказалъ Арфоль.
Капралъ бросилъ тревожный взглядъ на вдову, которая поблѣднѣла, услыхавъ замѣчаніе Арфоля, и съ улыбкой отвѣчалъ:
-- Да, по послѣднимъ извѣстіямъ они были здравы и невредимы. Гильдъ пишетъ за обоихъ, и вы знаете, что онъ прекрасно знаетъ грамоту. Его не много поцарапало, и онъ попалъ въ лазаретъ, но это пустяки и скоро пройдетъ. Онъ писалъ очень весело и говоритъ, что у нихъ вдоволь денегъ, пищи и напитковъ. Вотъ какъ славно живется на войнѣ.
-- А ваши племянники были въ большомъ сраженіи?
-- Не знаю; мы съ тѣхъ поръ не получали писемъ, но я увѣренъ, что они были тамъ, куда ихъ призывали долгъ и воля императора.
-- Такъ значитъ вы не знаете, живы ли они?
-- Ихъ жизнь въ рукахъ Божьихъ, и Богъ ихъ сохранитъ,-- произнесъ старый солдатъ, однако дрожащимъ голосомъ:-- они исполняютъ свой долгъ, какъ храбрые солдаты, и Богъ ихъ не оставитъ. Конечно, мы вскорѣ получимъ извѣстія о нихъ.
Въ эту минуту тихо вошелъ въ открытую дверь скорѣе призракъ, чѣмъ живой человѣкъ; на немъ была сѣрая солдатская шинель, забрызганная грязью, одна изъ босыхъ его могъ была завернута въ окровавленную тряпку, на головѣ его виднѣлась повязка, а грязное, невыбритое лицо выражало мрачное уныніе. Онъ тяжело опирался на палку и глухимъ голосомъ произнесъ:
-- Богъ въ помощь.
-- Милости просимъ, добрый человѣкъ,-- сказалъ капралъ, указывая на мѣсто передъ огнемъ, страннику, котораго онъ принялъ по его внѣшности за нищаго.