-- Капралъ Дерваль,-- отвѣчало нѣсколько голосовъ и стоявшій, подлѣ Мармона отецъ Роланъ, что-то шепнулъ ему.
-- Если-бъ онъ не рехнулся отъ старости,-- произнесъ послѣдній,-- то его стоило бы проучить, но нечего терять времени съ такой дрянью. Идемте въ часовню и вознесемъ благодарственную молитву къ Богородицѣ за возвращеніе нашего добраго короля.
Старый солдатъ который въ пылу, готовъ былъ помѣриться съ самимъ дьяволомъ, подошелъ къ Мармону и громовымъ голосомъ повторилъ:
-- Долой короля! Долой эмигрантовъ!
-- Прочь, старикъ, или я тебя убью,-- воскликнулъ роялистъ внѣ себя отъ злобы и поднялъ свою шпагу, грозя ударить ею ветерана прямо въ сердце.
Но капралъ въ одно мгновенье тяжелымъ ударомъ своей палки переломилъ шпагу и снова, побагровѣвъ отъ волненія, произнесъ:
-- Долой короля! Да здравствуетъ императоръ!
Тутъ произошла общая схватка. Мармонъ хотѣлъ броситься на стараго солдата, но товарищи его удержали, а пока на капрала набросились сосѣди и едва выручили Гильдъ съ немногими бонапартистами. Мало-по-малу страсти разгорѣлись: удары стали сыпаться со всѣхъ сторонъ, и бѣлыя кокарды усѣяли землю; впрочемъ, по счастью ни у кого не было оружія, и дѣло обошлось безъ тяжелыхъ увѣчій. Наконецъ, капралъ съ незначительной кучкой своихъ сторонниковъ отступилъ, а Мармонъ во главѣ большей части толпы направился къ часовнѣ.
Оправившись отъ драки, дядя Евенъ поспѣшилъ къ Плуэ въ самомъ печальномъ настроеніи. Онъ ясно понималъ, что если роялисты устроили такую демонстрацію, значитъ получены радостныя для нихъ, а значитъ роковыя для него извѣстія. А когда въ цирюльнѣ ему подали газеты, вполнѣ подтвердившія его подозрѣніе, то онъ промолвилъ сквозь зубы:
-- Мой императоръ! Мой повелитель! Отчего Богу не угодно, чтобъ я умеръ за тебя!