-- Да здравствуетъ король! Да здравствуетъ король!-- неожиданно воскликнулъ этотъ старый аристократъ, размахивая своей шпагой.
-- Да здравствуетъ король! Да здравствуетъ Мармонъ!-- отвѣчала толпа.
Нѣкоторые изъ присутствовавшихъ молча улыбались и насупляли брови, но было ясно, что бонапартисты составляли меньшинство. Однако, вся эта демонстрація имѣла неоффиціальный характеръ и была возбуждена Мармономъ съ помощью его друзей при первомъ полученіи извѣстія о томъ, что роялисты возстали въ Парижѣ.
-- Что случилось?-- спросилъ капралъ, подходя къ толпѣ:-- что все это значитъ?
-- А вы не слыхали новости?-- воскликнула одна старуха: -- императоръ умеръ, а король воскресъ.
Мармонъ, замѣтивъ приближеніе Дерваля, подалъ ему на остріѣ своего меча бѣлую кокарду и съ лукавой улыбкой промолвилъ:
-- Нашъ старый пріятель ничего не знаетъ. Вотъ вамъ маленькій подарочекъ. Неправда, узурпаторъ не умеръ, но его свергли съ престола. Вотъ почему мы и кричимъ: "Да здравствуетъ король!
Многіе голоса завторили ему, но капралъ громко воскликнулъ, смотря прямо въ глаза Мармону:
-- Это ложь! Долой Бурбоновъ! Долой эмигрантовъ!
-- Что это за человѣкъ?-- спросилъ старый аристократъ, заскрежетавъ зубами отъ гнѣва.