-- День его прощанія съ старой гвардіей останется на вѣки памятнымъ,-- продолжалъ Арфоль.-- Я вамъ скажу всю правду. Грустно было смотрѣть на ветерановъ, они казались такими оборванными, утомленными, больными. Они стояли противъ дворца, и имъ пришлось долго ждать Наполеона. Онъ явился, наконецъ, верхомъ, въ сопровожденіи храбраго маршала Макдональда и нѣсколькихъ генераловъ; увидавъ его, старая гвардія подняла оглушающій крикъ: "Да здравствуетъ императоръ". Онъ медленно приблизился, соскочилъ съ лошади и поднялъ руку; водворилось такое мертвое молчаніе, что можно было бы услышать паденіе на землю булавки. Онъ былъ въ своемъ сѣромъ сюртукѣ и въ треуголкѣ; я тотчасъ узналъ его по картинамъ.
-- А какъ онъ былъ на взглядъ?-- спросилъ капралъ:-- очень блѣденъ? Впрочемъ онъ всегда былъ блѣдный.
-- Я стоялъ близко къ нему: лице его было совершенно желтое, щеки свисли, а глаза свинцоваго цвѣта и чрезвычайно печальные. Но, подойдя къ солдатамъ, онъ улыбнулся, и тогда все его лице засвѣтилось необыкновеннымъ блескомъ. Я никогда не видывалъ подобной улыбки. Она просто божественная. Я говорю это искренно, хотя онъ никогда не былъ моимъ божествомъ. Потомъ онъ началъ говорить; голосъ его дрожалъ, и слезы текли по его щекамъ.
-- А что онъ сказалъ?-- спросилъ капралъ, съ трудомъ переводя дыханіе.
-- Онъ сказалъ, что Франція избрала себѣ другаго государя, и что онъ не сожалѣлъ объ этомъ, такъ какъ думалъ только о благѣ Франціи, и посвятитъ свою остальную жизнь составленію исторіи своихъ войнъ для назиданія всего свѣта. Потомъ онъ поцѣловалъ Макдональда, потребовалъ знамя старой гвардіи и сталъ цѣловать его безъ конца. Я долженъ сознаться, что въ эту минуту сердце мое сильно билось, и я готовъ былъ отдать за него свою жизнь. Онъ дѣйствительно великій человѣкъ. Въ ту минуту всякая дисциплина исчезла: старые солдаты выходили изъ рядовъ и, бросившись на колѣни, умоляли, чтобъ онъ ихъ не покинулъ. Громкія рыданія стояли въ воздухѣ. Маршалъ Макдональдъ плакалъ, какъ ребенокъ, а генералы, махая шпагами, безумно кричали: "Да здравствуетъ императоръ". Однако все это продолжалось недолго; онъ сѣлъ на лошадь и тихо уѣхалъ. Въ эту ночь онъ покинулъ свой дворецъ, чтобъ болѣе никогда туда не возвращаться.
Арфоль умолкъ, и наступило мертвое молчаніе. Но вскорѣ Марселла дико вскрикнула:
-- Онъ умеръ, онъ умеръ!
Дѣйствительно капралъ молча упалъ на землю лицемъ впередъ, а когда Арфоль приподнялъ его, то лице старика было смертельно синее, и онъ лежалъ неподвижно, какъ бездыханный трупъ. Молодая дѣвушка схватила его руки и стала ихъ растирать съ лихорадочной энергіей. Прошло нѣсколько минутъ; старикъ дрогнулъ, застоналъ и открылъ глаза, но взглядъ его былъ мутный, безсознательный.
-- Это припадокъ,-- сказалъ тихо Арфоль:-- его надо отвести домой.
-- Кто тутъ?-- промолвилъ ветеранъ, едва слышно: -- это ты Жакъ. Мы выступаемъ по приказанію императора