Вся толпа начала неистово кричать, простирая руки къ стоявшему близъ Мармона человѣку:
-- Да здравствуетъ Роанъ Гвенфернъ! Да здравствуетъ Роанъ Гвенфернъ!
Дѣйствительно это былъ Роанъ, нѣсколько болѣе приличный по внѣшности, чѣмъ когда его видѣла въ послѣдній разъ Марселла. Онъ смотрѣлъ на толпу безсознательно, какъ бы во снѣ, и не отвѣчалъ на рукопожатія окружавшихъ его лицъ. Но, быть можетъ, онъ и понималъ, чего стоитъ энтузіазмъ, предметомъ котораго онъ сдѣлался неожиданно, такъ какъ Мармонъ съ своими друзьями только пользовался имъ для бросанья грязи въ Наполеона, а толпа съ такимъ же восторгомъ разорвала бы его на части, какъ теперь его привѣтствовала, еслибъ обстоятельства сложились иначе. Онъ не промолвилъ ни слова, а, замѣтивъ въ толпѣ Марселлу, прямо направился къ ней. Всѣ почтительно передъ нимъ разступились, и, подойдя къ молодой дѣвушкѣ, онъ спокойно сказалъ:
-- Пойдемъ, Марселла.
Онъ взялъ ее за руку и хотѣлъ удалиться вмѣстѣ съ ней, но толпа, узнавъ въ молодой дѣвушкѣ племянницу капрала, подняла крикъ:
-- Долой капрала!
-- Молчать,-- громко закричалъ Мармонъ:-- дайте ему дорогу.
Пораженная неожиданнымъ появленіемъ Роана и дрожа всѣмъ тѣломъ, Марселла безмолвно послѣдовала за нимъ. Въ первую минуту она только радовалась тому, что любимый ею человѣкъ вернулся здравымъ и невредимымъ, но тріумфъ, устроенный ему врагами ея кумира и дяди, невольно заставилъ ее отшатнуться отъ него, не смотря на это, она любила его и была ему обязана спасеніемъ своей жизни. Однако, находясь въ какомъ-то столбнякѣ, она тихо шла подъ руку съ нимъ, пока они не очутились одни. Тогда она выдернула свою руку и едва не упала въ обморокъ, такъ сильно подѣйствовали на нее всѣ событія этого тревожнаго дня.
Роанъ пристально посмотрѣлъ на нее, дико засмѣялся и сказалъ глухимъ голосомъ:
-- Ну, все кончено, и я вернулся домой. А ты, Марселла, такъ-то встрѣчаешь меня?