-- Это ты, молодецъ?-- произнесъ онъ наконецъ: -- какъ ты измѣнился.
-- Да, это я, дядя Евенъ,-- отвѣчалъ спокойно Роанъ, и они оба крѣпко пожали другъ другу руки.
Они долго разговаривали очень дружелюбно, и послѣ этого посѣщенія бывшій дезертиръ часто заходилъ къ капралу. Они совершенно помирились и, даже разговаривая о Наполеонѣ, не выходили изъ себя.
-- Знаешь что, Марселла?-- сказалъ капралъ послѣ одного изъ такихъ визитовъ Роана:-- онъ молодецъ, и у него сердце львиное, но тутъ у него что-то не въ порядкѣ,-- прибавилъ старикъ, указывая на лобъ: -- объ этомъ можно было догадаться, когда онъ не хотѣлъ идти въ солдаты. Учитель Арфоль также полусумасшедшій, и эта зараза перешла отъ него къ Роану. Я ему все прощаю; онъ бѣдный не въ здравомъ умѣ.
LII.
Воскресъ.
Лѣто прошло, и солнце снова стало подвигаться къ равноденствію. Франція тихо дремала, убаюканная церковнымъ пѣніемъ. Скептики безмолвно качали головой, республиканцы и имперіалисты въ тайнѣ готовили заговоры, заключенный въ клѣтку левъ безмолвствовалъ, а новый король спокойно благодушествовалъ.
Мѣсяцы шли за мѣсяцами; капралъ Дерваль примирился съ положеніемъ дѣлъ и уже говорилъ объ императорѣ съ той торжественной печалью, съ которой говорятъ о дорогомъ покойникѣ. Роанъ Гвенфернъ сталъ вторить старику въ этомъ отношеніи и потому выигралъ много въ мнѣніи капрала.
-- Онъ настоящій молодецъ,-- говаривалъ о своемъ племянникѣ дядя Евенъ: -- онъ умѣетъ съ уваженіемъ относиться къ проигранному дѣлу. Я очень виноватъ передъ нимъ.
Мало-по-малу, подъ смягчающимъ вліяніемъ окружающей его среды, Роанъ началъ приходить въ себя. Его щеки оставались блѣдными и волоса сѣдыми, но вся его фигура пріобрѣла прежній, мощный видъ. Онъ постарому сталъ ходить по утесамъ, и въ этихъ прогулкахъ его часто сопровождала Марселла, какъ въ дни ихъ счастливаго дѣтства.