-- Народъ правъ,-- произнесъ снова учитель:-- богатство и гордость Франціи исчезаетъ въ пороховомъ дыму. Не велика была бы бѣда, еслибъ мы только лишались денегъ, но дѣло въ томъ, что у насъ не осталось сильныхъ рукъ для производительнаго труда. Рекрутчина пожрала всѣхъ способныхъ на трудъ людей и оставила только безпомощныхъ калѣкъ.
-- Ну, не однихъ калѣкъ,-- замѣтилъ патеръ съ улыбкой: -- вотъ Роанъ молодецъ, и подобныхъ ему не мало въ нашихъ селеніяхъ.
-- Рекрутчина еще не насытилась и требуетъ новыхъ жертвъ,-- сказалъ учитель дрожащимъ голосомъ.-- Внутри страны земля не обработана, какъ въ пустынѣ, потому что всѣ люди, могущіе ее обработывать, спятъ на поляхъ брани и подъ снѣжными сугробами вдали отъ родины. Франція отогрѣла на своей груди змѣю, которая погубила своимъ жаломъ всѣхъ ея сыновъ. Вы, должно быть, всѣ глухи въ Кромлэ, если не слышите, какъ новая Рахиль плачетъ о своихъ дѣтяхъ.
-- Тс!...-- произнесъ патеръ шепотомъ, схвативъ за руку учителя.
Но прежде чѣмъ онъ успѣлъ оглянуться, раздался громкій голосъ:
-- Кто это новая Рахиль, учитель Арфоль?
VII.
Дерваль защищаетъ свое знамя.
Тотъ, кто произнесъ эти слова, сидѣлъ на скамейкѣ у двери своего дома, на главной улицѣ селенія. На носу у него торчали очки въ роговой оправѣ, а въ рукахъ онъ держалъ газету, которую онъ только-что читалъ. Лицо его было красно, какъ макъ, а коротко обстриженные волоса были словно покрыты инеемъ. Его одежда, полукрестьянская и полувоенная, состояла изъ унтерофицерскаго мундира безъ эполетъ и нашивокъ, давно уже исчезнувшихъ отъ носки, широкихъ короткихъ шароваръ и краснаго чулка съ туфлей на одной ногѣ, такъ какъ вмѣсто другой ноги у него была деревяшка.
-- Здравствуйте, дядя Евенъ,-- сказалъ патеръ, желая отвлечь его вниманіе отъ послѣднихъ словъ учителя.