-- Внимайте моему отвѣту на слова учителя Арфоля,-- произнесъ спокойнымъ голосомъ старый служака:-- это касается до васъ всѣхъ. Учитель Арфоль,-- продолжалъ онъ, пристально смотря на него:-- я не хочу сказать, что вы богохульствуете, такъ какъ вы перенесли столько горя, что самый умный человѣкъ могъ бы рехнуться. Вы ученый и странствуете по всей странѣ, но вы плохо знаете нашу исторію. Франція не упала и не походитъ на Рахиль, которая плачетъ о своихъ дѣтяхъ. Она великая, могущественная страна, и если на кого походитъ, то на мать Макавеевъ.
Эти слова, отличавшіяся патріотическимъ и религіознымъ азартомъ, привели въ восторгъ патера, и онъ бросилъ на учителя взглядъ, который какъ бы говорилъ: "ну-ка, любезный, отвѣчай на этотъ аргументъ". Молодые люди посмотрѣли съ улыбкой другъ на друга; Роанъ также улыбнулся, но его улыбка сопровождалась презрительнымъ пожиманіемъ плечъ.
Капралъ ждалъ отвѣта, но таковаго не являлось. Арфоль стоялъ молча, нѣсколько поблѣднѣвъ, но глаза его сверкали сожалѣніемъ, говорившимъ краснорѣчивѣе словъ; его взглядъ ясно выражалъ чувство страданія къ безнадежно заблуждавшемуся противнику.
Ветеранъ болѣе чѣмъ когда выпятилъ впередъ свою грудь, на которой виднѣлся Почетный Легіонъ, и съ гордой, побѣдоносной улыбкой вторично скомандовалъ:
-- Слушай! Хоель, Гильдъ, Аленъ и Яникъ!
Молодые люди какъ бы окаменѣли на своихъ мѣстахъ, но младшій подмигнулъ Роану, словно говоря: "ну, дядя расходился!".
-- Эти четыре молодца мои дѣти; они были братнины, но теперь они мои. Онъ препоручилъ ихъ мнѣ, и я былъ отцомъ для нихъ и для ихъ сестры, Марселлы. Я называю ихъ своими сыновьями, люблю ихъ, и у меня нѣтъ ничего дороже ихъ на свѣтѣ. Я взялъ ихъ къ себѣ маленькими дѣтьми и вскормилъ, но чья рука дала мнѣ хлѣбъ, которымъ я ихъ вскормилъ? Конечно, рука великаго императора. Да сохранитъ его Господь и даруетъ ему побѣду надъ врагами.
Онъ произнесъ эти слава дрожащимъ отъ волненія голосомъ и, снявъ шляпу, обнажилъ свою сѣдую голову.
-- Да здравствуетъ императоръ!-- воскликнули въ одинъ голосъ всѣ четыре здоровенные юноши.
-- Императоръ не забываетъ ни одного изъ своихъ дѣтей,-- продолжалъ ветеранъ, снова надѣвая свою шляпу:-- онъ помнилъ этихъ сиротъ и кормилъ ихъ до тѣхъ поръ, что они сдѣлались такими молодцами. Я научилъ ихъ ежедневно молиться за него, и ихъ молитвы вмѣстѣ съ молитвами милліоновъ его подданныхъ даровали ему побѣду надъ всѣмъ свѣтомъ.